Книга Шоколад, ложь и алиби, страница 7 – Моргана Бест

В конце концов я набрела на стойку. За ней сидела женщина, которая явно предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь.

— Извините, я Нарел, – вежливо сказала я. – Мне сказали, вы поможете сделать телефонный звонок?

Она медленно, с расстановкой моргнула – так моргает человек, у которого выдался очень, очень длинный день.

— Номер? Я продиктовала мобильный Летти. Она без лишних слов набрала и протянула мне трубку.

— Две минуты, – сказала она, возвращаясь к бумагам, словно меня тут и не было. Я глубоко вдохнула. Летти была одной из немногих, кому я доверяла безоговорочно, и сейчас мне позарез нужен был кто-то, на кого можно опереться.

Телефон прозвонил раз. Два. Три.

Потом включился автоответчик – бодрый и бесполезный. Я повесила трубку, совсем сникнув.

— Включился автоответчик, – сообщила я констеблю Мартинес, которую подобный поворот, похоже, ничуть не удивил. – Можно попробовать ещё раз?

Она кивнула, не поднимая глаз. Я снова продиктовала номер, она набрала и передала мне телефон с той же бесстрастностью, что и прежде. Я стала ждать, а в животе что-то нервно ёкнуло.

— Алло? – голос у Летти был слегка запыхавшийся.

— Летти! Слава богу, ты ответила! – от моего облегчённого вопля, наверное, даже вздрогнула констебль Мартинес.

— Нарел? Что стряслось? Уже почти полночь!

— Я всё объясню, когда увижу тебя, обещаю. Не могла бы ты забрать меня из полицейского участка?

— Из чего?! Ты в порядке? Что случилось?

— Я в порядке. Ну, в целом – да. Вроде бы. Всё расскажу, когда приедешь.

— Я уже хватаю ключи.

Летти повесила трубку раньше, чем я успела толком её поблагодарить. Я вернула телефон констеблю Мартинес, и та вернулась к своим бумагам, даже не взглянув в мою сторону.

Не успела я двинуться ко входу, как у моего локтя снова вырос детектив Райкер.

— Вообще-то, мисс Майерс, я тут просматривал ваше дело – и выясняется, что у нас с вами есть нерешённый вопросик. На вас уже зафиксировано одно правонарушение.

У меня ёкнуло сердце.

— Какое правонарушение?

— Нарушение муниципального постановления 47–B, – сказал он серьёзно. – Вы не присвоили имена своим садовым гномам. Я уставилась на него.

— Простите, что?

— Ваши садовые гномы. На вашем участке их три, и, согласно нашим записям, ни одному не присвоено надлежащее имя, как того требует местный закон.

— Это же не преступление, – сказала я в недоумении.

— Это закон, мисс Майерс. Все садовые гномы в черте города подлежат наименованию и регистрации в течение тридцати дней с момента размещения.

У меня рот открылся сам собой.

— Похоже, это единственный город в Австралии – а может, и во всём мире, – где по закону положено давать имена садовым гномам.

— Закон есть закон, как бы нелепо он ни звучал, – с безупречной серьёзностью ответил Райкер. – И у вас уже есть нарушение. При нынешних обстоятельствах – не лучшая характеристика.

— Вы серьёзно думаете, что мои безымянные садовые гномы как-то связаны со взрывом автомобиля?

— Я лишь отмечаю тенденцию игнорировать местные постановления, – сказал он, делая пометку в блокноте. – Указывает на определённое неуважение к власти. Я молча уставилась на него. В какой вселенной безымянные садовые фигурки могут быть уликой, свидетельствующей о преступных намерениях?

— Я… зарегистрирую их завтра первым делом, – выдавила я.