Книга Хрупкость, страница 186 – Кортни Ли Винн

В конце концов ты используешь меня, шепчет тьма. Когда устанешь от боли.

По моей щеке скатывается слеза. Еще одна оранжевая струйка, и появляется второй кинжал. Мой противник проводит острием по моей ладони и вонзает его в предплечье.

И снова мне удается сдержать крик.

Вспышка оранжевого дыма, и третий кинжал вонзается в мой бицепс. Я скриплю зубами, пытаясь не кричать.

Следующий кинжал вонзается рядом с раной на плече. Из моего горла рвутся рыдания, но я подавляю их усилием воли.

Противник подносит к моей шее очередной кинжал.

— Низзара! – умоляюще кричит Лиха, но я лишь вздергиваю подбородок, открывая ему доступ к шее.

Мое тело слишком сильно сковано магией. Я отказываюсь использовать Лиху, отказываюсь превращаться в чудовище.

Мой противник отводит кинжал в сторону, словно собирается вонзить его мне в шею, и в этот миг Мегакупол начинает потрескивать от пронзающего холода.

Черный лед покрывает направленное мне в шею лезвие красного кинжала: он спускается по руке моего противника и поднимается к его губам, придавая им черноватый оттенок. Боец из Зема замирает, оглядывается по сторонам и делает шаг назад.

Дэй возвышается у меня за спиной, невидимый для всех, кроме меня. Я позволяю ему увидеть мои воспоминания о поединке и о Лихе.

Я ощущаю его темное шелковистое прикосновение к моему плечу.

— Ты мне доверяешь?

Не колеблясь ни минуты, я открываю для него свой заклинательный щит.

Дэй входит в мой разум, словно фрагмент мозаики, вставший на свое место. Лиха обмякает от усталости или от облегчения.

Сила Дэя пронизывает каждую жилку и клеточку моего тела.

— Я не буду его убивать, – мысленно говорю я ему и ощущаю его бархатистое прикосновение к щеке.

— Знаю.

Он позволяет мне использовать его силу. Я высвобождаю ее, и все клинки, которые находятся рядом, исчезают, включая те, что торчали из моей руки и предплечья.

Через мгновение они вновь появляются, полные безжалостной ярости: оба меча пронзают плечи моего противника, заставляя его с криком рухнуть на пол и пригвоздив его к циновке.

Я решаю обратить фокус моего противника против него самого и пригвождаю к полу его красный кожаный костюм. Он лежит, распластавшись, словно звезда за участие в битве.

После этого я осматриваю раны на руке и на плече. Тьма улыбается.

Я хочу, чтобы мой противник заплатил за все.

— Не дай мне его убить, – мысленно шепчу я, и шелковистая энергия Дэя становится сильнее.

— Он заслуживает смерти… Но я не позволю тебе этого сделать.

Я издаю боевой клич, и из меня вырывается его сила – бушующее море черного дыма. В руки и ноги моего врага на расстоянии пары дюймов друг от друга вонзаются кинжалы. Еще одно движение моего запястья – и каждый клинок проворачивается на девяносто градусов, распарывая мускулы и сухожилия.

С губ моего врага срывается крик боли, и зрители затихают. Или же я их просто не слышу.

Я подхожу к лежащему противнику и вижу в его голубых глазах страх.

И ненавижу себя за то, что мне это нравится.

Я надавливаю башмаком на руку противника с надетым на палец кольцом и выдергиваю из его бедра окровавленный кинжал.

— Нет! – молит он, но я отрубаю ему палец.