Книга Хрупкость, страница 208 – Кортни Ли Винн

Я Хранитель, и я забираю.

Я краду силу, и она становится моей.

Мегакупол чернеет, словно ночное небо без луны, темное, как мои кошмары. Но на этот раз я могу видеть во тьме, и я вижу каждую форму жизни и душу, мерцающую вдали, которые так и манят меня выпить их силу, ведь это так же легко, как сделать вдох.

Внутри меня рвутся на свободу частицы силы, которые я вобрала в себя за долгие годы. Я нахожу тонкую паутинку дара крови джакселов, полученного моим отцом и украденного у него, когда он избивал Исабелл. Когда сила отца растекается по моим венам, я понимаю, что она хочет сказать, словно эта сила – моя собственная. Теперь все встает на свои места. Отец управлял другими людьми вовсе не при помощи своей Метки. Это была сила темного джаксела, обладающего даром крови.

Поднимайся. Мы не стоим на коленях, шипит тьма.

Или это мое шипение. Грань между нами начинает стираться.

Я поднимаюсь на колени, и душа матери начинает медленно исцелять меня изнутри.

Глаза Казема сверкают преждевременным торжеством, и он направляет острие меча мне в горло.

Он собирается нанести удар, когда из меня вырывается сила отца. Я обретаю контроль над его телом, и Казем застывает, словно статуя: его кровь повинуется мне, а меч, приставленный к моей шее, замирает.

Казем рычит, раздувая вены, и тщетно пытается сдвинуться с места: его красновато-коричневая душа ярко пылает в окружающей меня тьме.

Я перевожу взгляд на меч в его руке – или же это делает чудовище – и заставляю Казема резко поднять его вверх, чтобы окровавленное острие пронзило его сонную артерию. Я чувствую, как под кожей пульсирует кровь. Я могу ее остановить, и она подчинится мне.

Глаза Казема широко распахнуты: он превратился в переполненную ужасом марионетку.

По моему телу пробегает волна наслаждения – чудовищу по вкусу это зрелище.

— Мне это понравится, – рычу я, не узнавая собственного голоса.

Я приказываю Казему отойти от меня, он повинуется и делает несколько дерганых шагов назад. Я отдаю приказ его крови и поднимаю меч все выше и выше, пока из его кольца-сосуда на руке не начинает валить красный дым. Все мои кинжалы, висящие в воздухе, летят ко мне.

Я поворачиваю руку, и Казем вонзает меч себе в челюсть, прежде чем кинжалы успевают коснуться меня. Из шеи брызжет кровь, он оседает на колени и падает мне под ноги прямо на упавшие кинжалы.

Чудовище внутри меня ревет, заставляя повернуться и посмотреть на невинные души, мерцающие посреди одинокой тьмы.

Опустоши их всех, слышу я ее голос у себя внутри, и чудовище рывком поднимает мою руку, призывая их жизненную силу. Зрители обмякают.

Внутри меня пульсирует нить золотого света, и мои глаза наполняются им: материнский дар вливается в меня, исцеляя и возвращая мне контроль над собой.

Тьма улыбается и отступает в глубину моей души.

Я перевожу взгляд на свои руки и пошатываюсь.

Мой пульс слабеет, Мегакупол начинает кружиться, и меня пронзает боль…

Я опускаю глаза. Один из кинжалов Казема попал в цель.

Прямо мне в грудь.

Я опускаюсь на колени, и в моих венах начинает пульсировать золотистое свечение.

Последний дар матери.

Я никогда не думал о том, что случится со жнецом смерти, который давно не поглощал души, но теперь, ослабев после этого утомительного путешествия, я начинаю опасаться, что покину этот мир.