Книга Хрупкость, страница 62 – Кортни Ли Винн

— Я сказала ему, что, если он не уберется, ты его прогонишь.

— И он ушел?

— Разве ты его видишь?

За моим заклинательным щитом слышится слабое потрескивание – Лиха называет меня всезнайкой.

— Где ты была сегодня утром?

Лиха взвизгивает от восторга.

— Думаешь, я могла упустить возможность проследить за твоим женихом?

Меня охватывает страх.

— Ты его видела?

— Видела. Правда, всего лишь мельком, но могу сказать, что он очень привлекателен, – довольно мурлычет Лиха.

— Ты объективируешь мужчин.

Она хмыкает.

— Дай мне спокойно пожить хотя бы после смерти.

У меня перехватывает горло.

— Ты знаешь, когда нам предстоит встретиться?

— Понятия не имею. Я слышала от слуг, что им приказали приготовить замок к его приезду, но дата постоянно переносится.

Я читаю книгу еще десять минут, пока не приходит время готовиться к заседанию суда.

— Постарайся об этом не думать, – советует Лиха, помогая мне извлечь из шкафа церемониальное платье и корону.

— Это невозможно. Я не могу об этом не думать. Наш народ страдает, а эти суды только усугубляют положение.

— Просто делай то, что велел тебе отец.

Высокий жесткий воротник платья плотно обхватывает шею, напоминая о свежих синяках.

— Чтобы продлевать людские страдания?

— Это спасет тебя от гнева отца, – мягко напоминает Лиха. – В последнее время он стал еще более вспыльчивым.

Я стискиваю зубы и возлагаю на свои белоснежные волосы матово-черную корону с красными зубцами, похожими на окровавленные кинжалы.

Дневник: страница 7

Вчера за ужином один вельможа оскорбил меня за то, что я предпочитаю общаться с женщинами. За это Даген сломал ему челюсть, а потом принес мне в комнату пирожное. Возможно, я не настолько сильна, как он, но я и сама бы справилась с этим негодяем. Когда я сказала Дагену, что могла бы разобраться с ним самостоятельно, он со смехом ответил, что сломанная челюсть менее страшное наказание, чем то, которое могла бы придумать я. Его слова заставили меня улыбнуться. Он прав. Аристократы и аристократки понимают лишь язык насилия и подкупа, а я не привыкла решать свои проблемы при помощи ренов.

– Ло

Когда я появляюсь в зале суда, все вельможи моего отца с лоснящимися темными волосами и в переливающихся одеяниях уже собрались. Самые богатые, те, что не меньше отца любят власть и контроль, занимают места у помоста – у них свои собственные столы, счеты и конторские книги. Они молча наблюдают, как я усаживаюсь на отцовский трон, и все мои действия и слова придирчиво изучаются, попадают в руки того, кто предложит самую высокую цену, передаются отцу и используются для продвижения по социальной лестнице. Метка позволяет им увидеть ту версию меня, которая им больше всего нравится. Лиха настаивает, чтобы я использовала ее на всех официальных встречах, уверяя, что она усиливает мою способность убеждать.

Я перевожу взгляд на застывших, словно статуи, солдат вокруг помоста и киваю стражнику. Он распахивает скрипучие массивные двери и впускает в зал первых посетителей. Я смотрю на толпу знатных горожан и вельмож и думаю, есть ли среди них шпионы.

Чиновник в плаще в первом ряду? Темноволосый мужчина из третьего ряда?

К помосту приближаются муж с женой, которые трудятся на каменной мельнице. С их коричневой одежды и черных фартуков осыпается минеральная пыль.