Книга Хрупкость, страница 64 – Кортни Ли Винн

— Принцесса. – Он кланяется.

Я улыбаюсь.

— Сколько монет Палко и Марина Эверетт задолжали королевству?

— Точно не помню, принцесса. – Его гнусная улыбка говорит мне, что он лжет.

Когда я в первый раз заменяла отца на налоговом суде, он велел мне управлять вельможами железной рукой. Он говорил, что они будут только рады нашей смерти, потому что в отсутствие наследника или претендента на престол другие короли альянса смогут выбрать одного из них правителем Зарра. Пристально глядя на Ропена, я вспоминаю слова из дневника Ло. «Подкуп или насилие». Я предпочитаю прибегать к насилию только на ринге и поэтому швыряю принесенный Палко мешок с деньгами на стол Ропену, чувствуя на себе взгляды остальных вельмож.

— Награда за сегодняшнюю работу, – говорю я.

— Что ты делаешь? – шипит Лиха.

Она назойливо кружит у моего лица, и я отмахиваюсь.

Ропен переводит взгляд на мешок с ренами.

— Рад служить вам, принцесса.

Он протягивает руку, но я отодвигаю мешок в сторону и прищелкиваю языком.

— Это награда для того, у кого хорошая память.

Ропен презрительно усмехается.

— Я помню, что они задолжали намного больше того, чем могут себе позволить.

Стараясь унять бушующий в душе гнев и изображая разочарование, я беру мешок с деньгами и направляюсь к столу следующего вельможи.

— Возможно, у Перси память лучше. Я видела, как он просматривал конторские книги Эвереттов. – Я подбрасываю и ловлю мешок с деньгами. – Перси, я хочу знать точную сумму. У тебя ведь память лучше, чем у Ропена?

Перси ухмыляется и открывает рот, чтобы ответить, но Ропен выкрикивает:

— Двенадцать тысяч шестьсот пятьдесят три серебряных рена. Только что вспомнил, принцесса, – добавляет он с фальшивой вежливостью.

— Как удобно. – Не сводя глаз с Ропена, я бросаю мешок на стол Перси. – В следующий раз вспоминай сразу.

Перси с ухмылкой смотрит на Ропена и прячет мешок с ренами за пазухой своего роскошного жилета.

У меня сжимается сердце, потому что, судя по весу мешка, в нем почти годовое жалованье.

Я обязательно все исправлю.

Я натужно улыбаюсь вельможам.

— Какая жалость, что в этой суматохе их деньги затерялись.

Судя по дьявольским ухмылкам вельмож, они видят именно то, что я хочу им показать. Жестокую и безжалостную правительницу, способную держать их в узде.

Я поворачиваю к выходу, но меня останавливают:

— Принцесса, могу я просить вас…

Я поворачиваюсь, хватаю Ропена за руку и с силой выкручиваю ее, угрожая сломать кость. Он вскрикивает от боли, и все вельможи замирают. Наверное, он собирался похлопать меня по плечу, но его рука слишком приблизилась к синякам у меня на шее. В душе поднимается тьма.

На заостренном лице Ропена появляется страх, но я продолжаю отгибать его пальцы в сторону.

— Не. Трогай. Меня.

Ропен сгибает колени, пытаясь высвободить пальцы, но я сжимаю его руку, словно в тиски, и продолжаю давить, пока он не начинает гнусаво блеять.

— Не буду. Прошу прощения. Пожалуйста… – ноет он и трясет головой.

Мне следует оставить его в покое, но тьма внутри меня не желает отступать.

Я ломаю ему пальцы. Лишь огромным усилием воли мне удается не сломать запястье. Я глубоко дышу, пытаясь успокоить опьяняющий гнев, и отпускаю Ропена.

Он с воем падает на пол, стискивая сломанные пальцы. Другие вельможи одобрительно кивают, когда я прохожу мимо, чтобы покинуть это проклятое место. Следом несется хныканье Ропена и эхо моих шагов по каменному полу. Я стараюсь сосредоточиться на дыхании и спрятать подальше эту темную, страшную часть моего существа.