Книга Хрупкость, страница 84 – Кортни Ли Винн

И я ненавижу ее.

— Я заслуживаю лучшего отца, – продолжаю я, и на глазах выступают злые слезы.

Если до этого он балансировал на краю, то сейчас я подтолкнула его. Он резко выбрасывает вперед руку и хватает меня за горло.

— Ты еще так молода, и тебе понадобится много времени и усилий, чтобы понять, кто ты есть на самом деле, а не кем ты желаешь быть. Но ты поймешь это быстрее, чем я, верно?

Я стискиваю зубы, вскидываю голову и молчу. Я перестаю дышать.

Рука отца сжимается сильнее.

— Верно?

Я беззвучно произношу слово «нет».

Его лицо меняется, в глазах проскальзывает сожаление, но он не отпускает меня, а продолжает сжимать пальцы. Я зашла слишком далеко. Он готов меня убить…

Перед глазами начинают мелькать темные точки. Я впиваюсь в его руку ногтями. Он отпускает меня.

Мои легкие снова наполняются воздухом.

Колени подгибаются, и измученное тело не успевает среагировать вовремя. Я падаю на холодный пол.

Я ненавижу себя за то что отказываюсь причинить ему боль, несмотря на то, что он постоянно причиняет боль мне.

Отец делает глубокий вдох, и его глаза становятся бездонно-черными. Он снимает со стены кнут и щелкает им об пол у моих ног.

— Сними платье, Низзара. Оно очень красивое, и я не хочу его испортить.

Проклиная себя за дрожь в руках, я снимаю платье и остаюсь в шелковой сорочке с открытой спиной. Моя нога скользит по полу. Чья-то свежая кровь.

Отец указывает на крюк на противоположной стене, я вешаю туда платье и возвращаюсь к нему.

— На пол, Низзара.

Я опускаюсь на пол: колени с глухим стуком ударяются о холодный камень, потому что ноги больше не держат меня.

— Обхвати колени руками. Ты и сама все знаешь.

Я наклоняюсь вперед, касаясь лбом пола и поворачиваясь к отцу спиной.

— Двадцать ударов за попытку сорвать помолвку.

Отец взмахивает кнутом. Удары сыплются один за другим. Я с трудом сдерживаю крик. Мне больно не от ударов, а от того, во что превратился мой отец.

С каждым ударом тело пронзает огненная боль, которая становится все сильнее и сильнее. Он наносит удары по одному и тому же месту, все глубже распарывая кожу.

Внутри меня поднимается тьма, и золотистый дух подплывает ближе. Я чувствую, как меня влечет его сила, чувствую, что могу впитать ее в себя. Я делаю вдох, и тонкие паутинки силы проникают прямо в мои кости.

Я зажмуриваюсь и перестаю дышать, пытаясь сопротивляться. Мое тело в агонии, и я пытаюсь скрыться среди книг, снова и снова повторяя свои любимые строчки.

Власть над разумом можно обрести лишь тогда, когда ее отдают добровольно.

Только эта мысль удерживает меня от крика, готового сорваться с губ. Я не позволю ему обрести власть надо мной, пусть даже самую малую. И я не поддамся тьме, которая обитает внутри меня.

Наконец, нанеся мне гораздо больше двадцати ударов, отец останавливается и взмахивает рукой. Черные струи силы тянутся ко мне, чтобы стереть кровь с кожи. Внезапно он замирает на полпути.

— Кстати, – раздраженно произносит отец, – раз ты так боишься силы, то используй свою Метку, чтобы скрыть раны.

Я сжимаю кулаки и хриплю в ответ:

— Ненавижу тебя.

Но это ложь, как бы мне ни хотелось верить в обратное.

Отец отводит взгляд в сторону.

— Не так сильно, как следовало бы.

Я опираюсь рукой о скользкий окровавленный пол и с трудом поднимаюсь на ноги.