Книга Кицхен вступает в бой, страница 173 – Екатерина Насута

— П-потому что… особые. Их господин устраивал редко. Они… они не для всех.

Он замялся.

— Говори уже. Я не сержусь.

— Там сложно… нужно Око…

— Если я понял, оно у Тах-Акоя имеется.

— Д-да… оно… есть, но не оно.

— То есть?

Валисий тоже не очень понял.

— Я не знаю, господин! - мальчишка снова поспешно согнул спину. - Простите глупца! Мой язык быстр, а ум слаб.

— Да говори уже. Простили. Пусть твой язык говорит, а мы уж сами разберемся, - Эвилий вытащил откуда-то засахаренный орешек и протянул мальчишке. – Так что с оком? Почему оно не то?

Орешек мальчишка взял и сжал в кулачке.

— Я… вернее, не я, но отец моего отца был личным помощником Хранителя сокровищ, - произнёс он едва слышно. - И говорил, что Око Айлура утратили. Но это большая тайна…

— Как?

— Он говорил, что предыдущий Верховный жрец возжелал невозможного - открыть путь самому Великому и Яростному… и что для этого нужна была особая жертва, большая, и её… её должны были принести. Но не здесь. На землях проклятых ютландцев, чтобы разверзлась там бездна и поглотила их. Но что-то не получилось, и никто не вернулся.

Эвилий подался вперёд. Теперь он не просто слушал мальчишку, он жадно ловил каждое сказанное им слово.

— И Ока тоже не стало. И с ним сила Айлура стала покидать детей его… и Верховный, тот, что раньше, умер. А другой, который на его место пришёл, не стал ничего искать. И просто велел всем молчать и выполнять обряды, как прежде, чтобы… чтобы людей успокоить. А потом…

Он замолчал, сглотнул и решился поднять взгляд.

— Потом случилось так, что отец умер. И его господин, хранитель, тоже умер… и многие другие.

— Отчего?

— От болезни. Нам сказали, что случилась болезнь и… и многих не стало.

Эвилий прищурился.

— Мой отец тогда был молод… он молчал, пока… пока Око не появилось вновь.

— В руках Тах-Акоя?

— Да, господин Эвилий, - мальчишка спешно распластался ниц. - Он… он его прятал. Я знаю, что ему принесли… и что в нём великая сила… я сказал своему отцу. А он сказал, что такого быть не может, что… что Око утрачено, а если бы вернулось, то все бы знали.

— Ну про всех он поспешил… все вон не знали, что оно утрачено было, - хмыкнул Эвилий и махнул рукой. – Значит, отец сказал… а потом?

— Умер, - мальчик произнёс это очень и очень тихо. – Он приказал мне молчать. Строго-строго. Он служил Верховному жрецу… и умер.

— От болезни?

— Сердечный жар случился, - мальчишка отвёл взгляд.

— Он умер, а ты…

— А я служил господину Тах-Акою. Я очень старался…

— Верю, - Эвилий оглянулся на полог шатра. – Значит, Око вернулось… и попало в руки Тах-Акоя… и тот стал… служить службы? Особые?

— Д-да. До того он службы проводил наверху - по обычаю. А другие, они для тех, кто готов вверить себя Айлуру… и сперва он один был, потом ещё жрецы тоже… но они не сами собой, а с ним.

Эвилий задумчиво разминал в руках косичку.

— Тогда стали говорить, что надо… надо делать, чтобы вернуть величие Айлура, что… по заветам предков… вот. Но…

Новые удары прокатились по земле, точно били не по барабанам, но сразу по скалам. И мальчишка подпрыгнул, обернулся и, задрожав, продолжил. Говорил он быстро, захлебываясь словами.

— Айлур сам выбирает себе жертву… или того, кого называет избранником. Он… он вселяется в человека. И человек этот выходит. Вперёд. Ко всем. И говорит всем, что он не верил, а теперь верит. И кается в неверии. И чтобы искупить вину, отдаёт свою жизнь во славу Айлура… и сам просит забрать его сердце. А г-господин… - мальчишка сглотнул. - Да…