Книга Кицхен вступает в бой, страница 184 – Екатерина Насута

Я создала второе заклятье.

Демон, похоже, ничего не заметил. Ну да, стоит вон перед толпой, руки к небесам, ветерок растягивает полы черно-алого одеяния. Поза величественная. И люди бы оценили. Ну, если бы могли. Пока они могли лишь смотреть и слушать.

Я скривилась и поставила щит, правда, мягкий. Вдруг да чего полезного скажет, а я и не пойму.

— И ответил он. Вот я, - голос демона загрохотал камнепадом. И толпа качнулась навстречу. Кто-то заплакал. Странно было смотреть, как по лицу сурового, расписанного шрамами мужика, катятся слёзы. - Вот сила. Берите, если сумеете. Но и плата за неё будет высока… если найдётся средь вас тот, кто поверит, кто готов будет отринуть страх и сомнения, кто раскроет свое сердце навстречу отцу, вверив и кровь свою, и жизнь, и душу в руки его, тот спасется сам и спасет многих…

Глава 39 Где жертвоприношение всё ещё идёт не по плану

На её счастье - мимо проходила группа вампиров вегетарианцев.

Радости бывают разные.

Каждое слово жреца причиняло боль. Она рождалась в пустой глазнице, чтобы отдаваться внутрь черепа живым огнем. И Валисию приходилось сдерживаться изо всех сил. Но стон всё равно вырвался.

Впрочем, он был не слышен в грохоте барабанов.

Странно, однако, что стон не слышен, ничего-то не слышно, кроме этих барабанов и голоса Тах-Акоя. Голос этот вовсе будто внутри головы раздается. Жрец стоит прямо перед Валисием и смотрит в глаза. И собственные его нечеловечески желты. И черты лица, кажется, тоже изменились, вытянулись, сделавшись тоньше, уродливей.

— И взмолятся дети. Скажут они, что принесли мы тебе дары. Возьми их. Вот рабы сильные и покорные, вот золото и серебро, вот камни драгоценные, ковры, шелка и бархат…

Валисий оскалился. Рука сама скользнула на меч. Пальцы стиснули рукоять так, что, казалось, железо сделалось мягким.

— Но разве можно откупиться от хозяина железа златом? От того, кто сам собирает кровь сильных, кровью слабых? Нет, одна цена быть должна… и сейчас я спрошу, кто готов заплатить её?

Тах-Акой наклонился. И в этот момент голову пронзила такая боль, что Валисий едва устоял на ногах. Глазница полыхала. И пламя, от неё исходившее, распространялось по телу, выжигая предательскую слабость, а с ней и желание склонить голову.

Сделать шаг.

Протянуть руку… рука сжимала клинок. И пауза затягивалась.

— Молчите… - Тах-Акой поднял руки и широкие рукава его одеяния скатились к плечам. И все увидели бледную кожу, разрисованную шрамами и узорами. – Что ж… пусть не нашлось никого, кто был бы достаточно смел, дар сегодня велик. И может, откликнется отец на него…

Он повернулся к коню.

— Сей зверь дивной красоты и великой силы был пойман Валисий-ханом и поднесён в дар Табирию, в знак дружбы и почтения, которое младший испытывает к старшему.

Стало легче.

Настолько, что Валисий смог пошевелить головой. И повернуть влево. Вправо… и вниз, потому что увиденное пробудило в душе ярость. Особое богослужение? Особей некуда… люди застыли, как каменные статуи войска Великого Хана.

Статуи, правда, были созданы резчиками, дабы увековечить подвиг каждого воина. И чтобы было, кому сопроводить Великого Хана в загробный мир, чтобы и там, в неведомых землях, не остался он один.

А эти… эти статуи сделали из живых.

Сердца их бились, но и только.