Онлайн книга «Кицхен вступает в бой»
|
Увидев Валисия с Эвилием, поднялся Табирий. Сам сделал шаг навстречу. Сам руки раскрыл. Заключил Валисия в объятья, как друга дорогого, не посмотрел, что грязен был Валисий, что пахло от него гнилью, смертью и темнотой. И сам же поднес золотую чашу с вином. А после, усадив рядом, расспрашивал… И что-то было в этом вине, пожалуй, если отвечал ему Валисий. Сначала тяжко шла беседа. Нехотя. Неправильным всё это казалось. Но слушал Табирий. И задавал вопросы. И уже сам говорил. Красиво, правильно. И слушая его, Валисий соглашался… как-то вот выходило, что соглашался с каждым словом. И не смог возразить, когда речь зашла о крепости… и не только он. Как-то вот вышло, что тих был голос Табирия, но все, кто сидел там, у шатра, слушали его, внимая каждому слову. И огонь гнева разгорался в душах. Валисий и сам ощутил что-то такое вот… жар, что прокатился по крови, а следом возникло желание расквитаться. Отплатить за позор. И уверенность возникла, что получится. Теперь всенепременно получится. Ведь Табирий явился не один. О том он заявил громко. Рассказал, что поздно услышал о деле, которое затеяли по-настоящему достойные люди. Те, кто не забыл заветы предков, не променял саблю на кошель, а воинскую славу на торговую удачу. И что собирал своих людей. И теперь привел людей. Тысячи тысяч собрал в кулак. По его словам… В той долине, на дне ущелья, тысячам тысяч было тесновато. Но эта мысль мелькнула и исчезла. Потому как заглушили её радостные вопли… и снова говорил Табирий. О новейших големах, быстрых и сильных, покрытых броней, которую ни одно орудие не пробьет. О боевых химерах, подаренных храмом. О саблях острых, артефактах… их вынесли прямо туда, к шатру, и хан Табирий лично раздавал эти самые артефакты героям… Он назвал этих мальчишек героями. И они сразу уверились, что ими и являются. И вставали, и принимали из рук Табирия подарки, и клялись, что не вернутся домой, пока не отомстят. А когда Табирий поглядел на Валисия, тот испытал огромное желание вскочить. И радость, что его-то заметили. Оценили. И столь велика она была, что Валисий с трудом усидел на месте. Только и сумел, что головой покачать. Мол, не нужны ему награды… и нехорошим стал взгляд Табирия. Опасным. Но только взгляд. На словах тот восславил скромность и силу Валисия… А потом вообще всё не туда повернулось, пошло… — Ты знаком с Табирием? – Эвилий протянул флягу. — Он бывал в нашем доме. С отцом разговаривал. Я же… как-то раз или два сидел с ним за одним столом. Много говорит. Красиво. Как сейчас. И как сейчас неправду. — С чего ты взял? — Он обещал большое войско, - Валисий скрестил ноги. Здесь, в горах, дышалось хорошо, свободно. - Но земли Табирия скудны. Он давно продал, кого мог, храмам. И рабов, и, сколь знаю, не только их. — Закон… — Табирий сам себе закон. Нет, там всё хитро… он и отцу предлагал… мол, эпидемия, люди умерли. Случается же… но отец не согласился. Хотя думал. Считал. И Валисию пришлось долго доказывать, что не будет с того выгоды. Что продать человека можно лишь раз, а кто станет трудиться на опустевших полях? Так-то… — Земли его скудны. Поля заросли дурной травой, табуны оскудели, потому что некому за ними смотреть. Так откуда войску взяться? — Нанял? — Возможно. Но… ты войско видел? |