Онлайн книга «Кицхен вступает в бой»
|
Переодеваться? Седлать лошадь… нет. Долго. И вздохнув, Даглас поднялся, потянулся, повинуясь душевному порыву, чувствуя, как приятно похрустывают косточки. Когти сами вытянулись, оставив глубокий след на земле. И это было приятно… Чтоб. Нет, надо брать себя в руки. Или лапы. И делом заняться! Тем паче имелось у Дагласа ещё одно. Благо, блокнот оказался небольшим, влез в нагрудный карман. А кстати, интересно, как так получается? Почему барсом он шерстистый, а человеком – в одежде? И именно в той, в которой оборачивается? И со всем содержимым карманов? Надо будет спросить Персиваля, потому что… ну, странно же. Ненаучно и нелогично. Хвост хлестанул по боку, точно тело само поторапливало. И Даглас нырнул в высокую влажную траву… на такую бы лошадей выпустить. Ишь, сочная какая, стебли хрустят, покачиваются, цепляясь за шерсть. И из-под самого носа выскакивает заяц, едва не ударив по этому носу мощными задними лапами. Голова дернулась было, клацнули зубы, но… Нет. В город. А вот на обратном пути можно будет и поохотиться. Что-то подсказывало, что обитатели поместья не будут против. И вообще… он ведь барс. Зверь. А у зверей свои потребности. До города Даглас добрался даже быстрее, чем рассчитывал. Сложнее оказалось подойти к этому городу незамеченным, потому что леса окрест вырубили, а поля были не теми, чтобы укрыться барсу. Но он сумел найти подходящий куст, где и сменил обличье. А там и телега подвернулась, хозяин которой сперва косился на Дагласа недоверчиво, но стоило продемонстрировать печать гвардейца, как сменил гнев на милость. Довез, что характерно, до самого центра. Там уже и до постоялого двора рукой подать. — Да вы бы хоть предупредили, господин капитан, - Освальд был почти трезв и почти опрятен, в отличие от прочих. Во всяком случае тех, которые нашлись на постоялом дворе. И нельзя сказать, чтобы нашлись многие. — Смысла не будет, если предупреждать стану, - мрачно произнес Даглас, вдыхая ту особую смесь ароматов, которая осталась где-то там, в казарме. Пот, что человеческий, что лошадиный. Перегар разной степени выдержки. Забродившее недопитое пиво. Шампанское и тут же – начавшая источать волшебный аромат падали свиная грудинка. И всё это в приличном месте. Освальд изобразил печаль, но некоторая припухлость физиономии мешала поверить в искренность этого чувства. — Как понимаю, остальных будить смысла нет? – уточнил Даглас. — Возможно, но… — Кто ещё вменяем? — Так… Веймар и Остин в патруле, - Освальд задумался. – С ними Мэйни и Гирц… не подумайте, господин капитан, мы о службе помним. В разъездах… а, сейчас. Он огляделся и этак, небрежно, смахнул на пол блюдо с этой вот грудинкой и, кажется, остатками картофеля, прилипшего к металлу. Под блюдом нашлась измятая и побитая жизнью тетрадь. — Вот! – на бумаге остались жирные пятна. – Мы учет ведем… так, ещё дюжина на патруле… сегодня вернутся… Дышать Освальд старался в сторону, но и без того нос зачесался. По тетради всё выходило вполне неплохо. — Маршрут? – уточнил Даглас, перевернув страницы. — Так, как поставили, только здесь вот… Карта, засунутая в шкаф, в котором прежде хранилась посуда, была почти без пятен, её Освальд берег. — Изменили, - он ткнул пальцем в сплетение линий. – Тут если по старому маршруту идти, неудобно получается. Овраг как раз поперек дороги, а моста нет. Наши, как тогда вернулись, крепко матерились. Местные этим путем давно не пользуются… |