Книга Кицхен вступает в бой, страница 98 – Екатерина Насута

Дурак.

Какой же он дурак… и когда всё началось? С чего? И как он вовсе допустил… нет, не важно. Даглас поднял мундир, хмыкнул – засаленные рукава и потертая, гладкая ткань. Надевать такой не хочется. А куртка Каэров уже кажется почти родной. Штаны вот надо будет захватить.

И…

Или не надо?

И всё-таки что делать?

Долг велит остаться. Каэры не беззащитны. Там и герцог, и твари их… и вовсе есть охрана. Теперь Даглас верил, что есть. А вот город беспечен.

Гвардейцы расслабились. И если он уйдет, то продолжат расслабляться, потому что в их понимании танерийцы, конечно, зло, но весьма далекое, абстрактное даже. А они же гвардия.

Одаренные.

Сильные.

Оттого и беспечные, как дети. И надо в себя приводить.

Связь опять же.

Чтоб…

А матушка? Соврать ей, что сестер не видел? Врать Даглас не особо умел. Сказать правду? Какую? И прибыла ли она одна или…

Ладно, Даглас потряс головой и подумал, что барсом жить где-то проще, понятней. А зайца надо было хватать. Сытым этакие новости он бы как-нибудь переварил.

Он ещё раз оглядел комнатушку и вышел.

Почтовое отделение, благо, работало. И блокнот его приняли быстро, и оформили посылкой. Конечно, блокнотик так себе, и по объему явно маловато вышло, но так и времени свободного у Дагласа было немного.

И вообще, надо прекращать эту дурь.

— Капитан? – тихий голос заставил обернуться.

Офицер.

Незнакомый.

Форма гвардии. Тоже капитан. Только какой-то настоящий, что ли. Мундир новый, сидит по фигуре, как влитой. Выправка военная, на зависть. И рядом с ним Даглас себя чувствует одновременно и самозванцем, и оборванцем.

— Уильям Фицджеральд Скотт, - представился офицер и руку протянул. – Несказанно рад, что вот так сразу вас и нашёл.

— Даглас, - руку Даглас пожал и отметил, что это рукопожатие тоже было правильным – прямым и крепким, но без попытки раздавить пальцы. – А вы зачем меня искали?

— Чтобы принять командование.

Даглас даже как-то растерялся.

— Я – ваша замена.

— Простите?

— Вот, - Уильям Фицджеральд Скотт вытащил конверт с красной печатью. – Распоряжение. Руководство сочло, что ваши таланты пригодятся в другом месте. Тратить их на борьбу с алкоголизмом в отдельно взятой гвардейской части нецелесообразно.

Печать на сургуче была знакома.

— Контора? – тихо спросил Даглас.

Уильям Фицджеральд Скотт кивнул. Коротко, резко. И выпрямился, щелкнув каблуками.

— Смею заверить, ваши люди будут в надёжных руках.

Надо полагать в таких, к которым отнесутся без перешептывания за спиной и насмешек. Но… обидно. Он столько старался, чтобы получить это место, а теперь вот появляется какой-то… и просто займёт?

— Поверьте, я приложу все усилия, чтобы эта часть стала образцовой.

Кажется, Освальда ждут непростые времена.

— Как вы заметили, я ибериец. И для меня это отличный шанс, который я не намерен упустить. Как, полагаю, и для вас…

Письмо было кратким.

Передать командование сотней.

Вернуться в поместье.

Наблюдать.

Обеспечить безопасность Каэр любой ценой… и пусть это всецело соответствовало собственным желаниям Дагласа, но все равно он ощутил обиду. Получалось, что… получалось, что его гвардейская карьера окончена?

— Кстати, надеюсь, вы отправляли отчет? – уточнил Уильям Фицжеральд, вежливый, как все иберийцы, и тем несказанно раздражающий.