Книга Корица, вино и немного желания, страница 20 – Элис Рид

— Ты приготовила состав после прямого запрета, — сказала она. — Подменить адресата случайностью не получится.

— Я не пытаюсь.

— Ты начала с того, что он предназначался не Тому.

Я провела пальцем по складке пакета. Мара в красном платье умела выйти из любой комнаты, оставив впечатление, что разговор завершён по её воле. В рабочей юбке, под взглядом сестры, это искусство не действовало.

— Я хотела получить шанс показать работу.

— Ты уже показала её на пробе.

Я отвернулась к шкафу с травами, будто нужная банка могла избавить от ответа.

— И получила отказ.

— На конкретную роль.

— Так всегда говорят люди, которых выбирают в следующий раз.

Голос сорвался на последнем слове. Элиза перестала быть редактором происшествия. Просто положила ладонь на стол между нами, не касаясь меня.

— Ты имеешь право злиться на отказы. И бояться, что следующей возможности не будет. Но страх не становится согласием другого человека.

Я кивнула. Впервые без реплики.

В лавке уже ждали трое клиентов. Один мужчина принёс жене смесь для сна и, увидев меня, заговорил громче, чем требовалось. Я улыбнулась, помогла выбрать дозировку, не задержала взгляд. Привычный флирт казался подозрительным после того, что я сделала, хотя между ним и составом проходила ясная граница: мужчина мог уйти, не изменив ни одного решения.

Элиза наблюдала из внутренней двери. Не контролировала. Проверяла, справляюсь ли я с работой. Разница была маленькой и важной.

Адриан вернулся за журналом и выслушал короткое описание состава.

— У него могло снизиться торможение, — сказал он. — Это не делает каждое слово ложным и не делает безопасным. Наблюдайте физические признаки. Не проверяйте чувства провокацией.

— Я не собиралась.

Элиза и Адриан одновременно посмотрели на меня.

— Теперь точно не собираюсь.

Вечером Том позвонил в лавку. Голос звучал обычно.

— Завтра в десять. Если не хочешь приезжать — скажи.

— Приеду. Мне нужно проверить остаток.

— И мне показать тебе проект.

После звонка я достала флакон. Уничтожить его можно было в раковине: соль, горячая вода, запись об утилизации. Я даже поставила рядом соль.

На стекле осталась белая линия от высохшей капли. Я повернула флакон к свету и заметила, что осадок поднялся выше, чем ночью: смесь продолжала меняться. Разумный человек отдал бы её Элизе для безопасного уничтожения. Хитрый человек придумал способ не объяснять, почему ослушался дважды.

В лавке в тот день было тесно. Госпожа Картер выбирала свечи к годовщине, двое подростков хихикали у полки с маслами, мистер Уэллс пришёл после врача и сердито купил назначенный сироп. Я обслуживала их, чувствуя флакон в кармане как отдельный пульс.

Один из подростков спросил, есть ли у нас средство, чтобы понравиться девушке. Его друг прыснул в рукав.

— Есть мыло, чистая рубашка и способность услышать «нет», — сказала я.

— А магическое?

— Мыло удивительно магическое в вашем возрасте.

Они ушли с маленьким куском лавандового. Элиза, стоявшая у весов, бросила на меня взгляд. Я только что сформулировала правило, которое нарушила ради Восса, и сделала это смешным, чтобы не слышать противоречия.

После закрытия мистер Уэллс вернулся: врач обнаружил воспаление и назначил лечение. Он неловко поблагодарил Элизу, хотя к врачу отправила его я. Обычно я исправила бы распределение славы одним поворотом головы. Теперь молчала. Правильный результат не становился меньше, если благодарность досталась не мне.