Книга Корица, вино и немного желания, страница 23 – Элис Рид

— Крыша прислала счёт до моего приезда.

Он развернул чертёж гостиницы на бочке. В западном крыле были восемь комнат, общая столовая и маленькая сцена.

— Сцена зачем?

— Музыка. Чтения. Люди любят место, где можно увидеть друг друга не за работой.

Я едва не спросила, планировал ли он её для меня. К счастью, в этот момент за дверью послышались голоса рабочих.

Флакон лежал в кармане. Я собиралась вылить его в канаву за поместьем и промыть бутылочку солью. Если рабочие увидят магический состав после вчерашнего поведения Тома, вопросы появятся раньше ответов.

Я открыла ближайшую крышку и выплеснула жидкость внутрь.

Это была пробная бочка молодого вина.

Я поняла по шипению и коричневой пене. Корица исчезла в густом запахе брожения.

— Что ты делаешь? — спросил Том.

— Проверяю… аромат.

Он посмотрел на пустой флакон. Я улыбнулась той улыбкой, которой однажды убедила режиссёра массовки, что падение с лестницы было задумано.

— Не трогай эту бочку, — сказала я. — Пока я не проверю.

— Почему?

Вошли трое рабочих. Один нёс дегустационный кран.

— Потом.

Я могла остановить их. Назвать ошибку. Выдержать взгляд Тома.

Вместо этого отошла.

Рабочий налил полстакана, попробовал и сказал, что вино отдаёт корицей. Через десять минут он объявил, что увольняется и уходит в море, хотя ближайшее побережье находилось в двух днях пути.

Том закрыл кран.

— Теперь, — сказал он, — наступило «потом».

Я попросила рабочего сесть и дала холодной воды. Он смеялся над собственной идеей о море, но через минуту снова объяснял, что всю жизнь ненавидел сушу. На вопрос, умеет ли плавать, ответил отрицательно и задумался.

Том вызвал Адриана и распорядился никому не пробовать бочку. Потом отвёл меня в кабинет.

— Что было во флаконе?

— Остаток состава из бокала.

Том положил ладонь на край бочки. Дерево под пальцами было влажным от промывки.

— Ты сказала, что собираешься уничтожить.

— Собиралась.

— Почему вино?

Правдивый ответ был мелким и позорным: я услышала шаги и испугалась выглядеть виноватой. Не спасала жизнь. Не защищала сестёр. Сохраняла лицо перед тремя рабочими, имён которых почти не знала.

— Запаниковала.

Том посмотрел через стекло кабинета на людей у пресса.

— Что оно делает?

— Не знаю точно.

За стеной включился насос. Гул заставил нас обоих говорить громче, но не сделал ответ увереннее.

— Тогда до выяснения производство остановлено.

— Из-за одной бочки?

— Из-за того, что одна бочка уже изменила решение человека.

В этот момент я поняла: Том умеет строить не потому, что уверен в успехе. Он умеет остановить работу, в которую вложил деньги, если условия перестали быть понятными.

Рабочему стало легче через час. Желание моря осталось, срочность ушла. Он не уволился, но попросил выходной, чтобы съездить к реке и проверить, нравится ли ему хотя бы лодка.

Его звали Джордж Пелл. Я знала это и раньше, но только сейчас повторила имя, пока записывала дозу. Рядом сидела его жена, маленькая решительная женщина в коричневом пальто. Она не смеялась над морем. Спросила, почему он никогда не говорил, что ненавидит работу в погребе.

— Потому что у нас трое детей и дом, — ответил Джордж уже медленнее. — Желание не платит за уголь.

— А молчание платит?

Я отвела взгляд. Их разговор не принадлежал нашему расследованию, но возник из моей ошибки. Адриан попросил не принимать решений до следующего дня и проверил пульс ещё раз. Жена Джорджа согласилась весной поехать с ним к реке. Не в море. На лодочную станцию, откуда можно вернуться к вечеру.