Книга Корица, вино и немного желания, страница 57 – Элис Рид

— Но я всегда… вы всегда мне…

— Я знаю. Ты добрый, красивый и сегодня под воздействием состава. Ни одно из этих обстоятельств не делает нас парой.

Он выпил воду. Когда дрожь прошла, я помогла ему подняться и отправила через заднюю дверь лавки, чтобы не пришлось идти сквозь толпу. На следующее утро он прислал записку с благодарностью и просьбой никому не возвращать кольцо без него.

В прежние годы его восхищение показалось бы мне ещё одним зеркалом, в котором приятно проверить себя. Теперь я видела человека по другую сторону стекла. Быть любимицей мужчин означало не только уметь собирать взгляды. Иногда — не дать чужому чувству стать наказанием за твою красоту.

Сначала жители смеялись. Потом начали считать разрушенные договорённости.

У портнихи две заказчицы потребовали свадебные платья для свадеб, о которых женихи ещё не знали. В трактире помощник повара ушёл среди обеда открывать рыбную лавку и вернулся через час, потому что не умел чистить рыбу. Учитель музыки предложил бежать в столицу замужней женщине, которую любил семь лет; протрезвев, всё равно признал чувство, но попросил месяц не встречаться, пока они оба не решат, что делать с правдой.

Хуже было не количество. Хуже было то, как быстро город придумал удобное объяснение каждому неудобному поступку.

«Это не я, это вино» говорили те, кто вчера уверял, будто вино лишь помогло им наконец стать собой. «Я всегда так хотел» говорили люди, которым нужно было оправдать вред. Между двумя фразами исчезал человек, способный отвечать и за желание, и за выбранный способ.

Элиза устроила в лавке безопасный пункт: холодная вода, медицинский осмотр при тревожных симптомах, никаких нравоучений в первые полчаса. Адриан заходил между приёмами. Нив отмечала, кто пил вино и где оно стояло.

Я разговаривала с людьми.

Не как ведьма. Как человек, который подлил первую ложь в бочку.

— Желание могло быть вашим, — повторяла я. — Действие под воздействием не обязывает продолжать. Но последствия действия придётся обсуждать.

Некоторые уходили, увидев меня. Тесса Брамбл осталась и помогла разливать воду. После сентября она знала цену чужому решению о том, что человеку полезно помнить и чувствовать.

Она двигалась между столами осторожно, всё ещё не любила, когда к ней подходили сзади. Я знала это от Элизы и не спрашивала почему при посторонних. К вечеру Тесса сама поставила стул рядом со мной.

— Они будут вас ненавидеть? — спросила она.

— Некоторые уже начали.

Тесса разлила воду по двум пустым стаканам, избегая моего взгляда.

— Вы выглядите так, будто вам всё равно.

— Это платье. У него очень самоуверенный воротник.

Тесса провела пальцем по своему простому рукаву.

— Я тоже хочу такой.

— Одолжу выкройку. Самоуверенность придётся пришивать отдельно.

Она засмеялась, и напряжение за ближайшим столом чуть ослабло. Я умела это делать: менять температуру комнаты, подсовывать людям безопасную дверь из неловкости. Раньше считала навык доказательством, что любой разговор мне подвластен. Теперь видела границу: я могла открыть дверь, но не выбрать, кто через неё выйдет.

На третий день пришла миссис Лейн. Она принесла ключи от прачечной и сказала, что хозяйка дала ей неделю на решение. Кондитерская всё ещё казалась лучшей идеей её жизни.