Книга Милость богов, страница 25 – Джеймс С. А. Кори

Он поднес рюмку ко рту и отставил ее, не пригубив напитка.

— Это?..

Он не находил слов.

— Это все происходит на самом деле, – заверил рыжий. – Показались три часа назад, будто их кто-то включил.

— Какая-то секретная оборонная программа, – предположил кто-то из сидящих. Рикар не засек, кто именно, но понял, что человек пытается отрицать пугающее его происшествие. Он снова всмотрелся в картинку. В пустоте плавали семнадцать не вполне одинаковых тайн. Гнев и жалость к себе, владевшие им минуту назад, погасли, в сознание полезло – изнутри – что-то другое, голова будто разбухла. Мелькнуло яркое воспоминание семилетней давности: он был у бабушки в Норткуре, стоял в винограднике, взглянул в ночное небо и впервые в жизни увидел бесконечность, возвышавшуюся над ним, подобно Богу. Только она была страшнее, потому что существовала в действительности.

Может быть, так ощущается религиозный трепет. Или это был просто страх. Так или иначе, хватит с него выпивки на сегодня. Он оглядел кафе и увидел на лице каждого напряжение, которое ощутил на пороге. Тогда он ничего не понял. Теперь испытывал это же напряжение.

— Они что-нибудь говорили? – спросил он.

— Нет. Вообще ничего не делали, – ответил рыжий. – Но, сдается мне, вашей группе больше не бывать в лучах юпитеров. Теперь ни о чем другом не станут говорить.

— Тоннер будет разочарован, – пошутил Рикар и снова засмеялся, поняв, что сказал правду.

Синния нашла прямой эфир из Гленколской обсерватории и велела системе прокрутить передачу без комментариев аналитиков. Семнадцать зондов, или кораблей, или артефактов плавали на поверхности бездны, и только искусственное наложение цветов подчеркивало их удивительно замысловатое наружное устройство. Зонды, или корабли, или астероиды, или аномалии, или чудо. Ньол решил, что каждому из этих определений чего-то недостает. Он приказал своей системе убрать аналитику и комментарии – все предположения были чистым вымыслом. Лишь очень немногие сохранили интеллектуальную честность, и все они говорили о необходимости продолжать наблюдение. Ньолу это казалось более утешительным, чем Синнии. Он все ждал, что это окажется чем-то совершенно невинным. Не заслуживающим паники. Но пока не дождался.

— Давай заварю тебе чаю? – предложил он.

Синния отрицательно мотнула головой, но, подумав минуту, сказала:

— Хорошо бы. Да. Спасибо.

Ньол встал из-за стола, задержался, чтобы поцеловать ее в макушку, и вышел на кухню. В доме было тихо. Даже голоса из системы превратились на кухне в неразборчивое бормотание. Он включил чайник. На кухонном столе еще лежали остатки завтрака. Его тарелка осталась чистой. На тарелке Синнии засохли густые потеки – желток. Он подумал, что скоро пора будет опять поесть, но сомневался, согласится ли она.

Они собирались провести день в саду: полоть грядки и брать образцы почвы для проверки на червей и агтапаразитов. За окном ярко светило солнце. По ветке пекана, росшего за его двором, скакали вороны, толкуя о своих таинственных вороньих делах. Ньол пожалел, что они не вышли в сад. Что бы ни происходило за небесами Анджиина, он ничего не мог изменить. А Синнии было бы не так страшно, если бы она ощущала пальцами землю.

Он заварил чай, налил его в грубую керамическую чашку и отнес в большую комнату. Семнадцать штуковин мерцали в темноте, с каждым новым сканом делаясь все отчетливее; разрешение улучшалось. Он поставил чашку под руку любимой и сел рядом.