Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 6 – Татьяна Никольская

— Сиди здесь, — говорю я сыну сквозь зубы.

— Но пап…

— Я сказал, сиди!

Я выхожу из-за стола и направляюсь к выходу, но у дверей меня останавливает хостес, которая пытается извиниться за разбитый бокал и предложить другой столик. Я отмахиваюсь от неё, как от назойливой мухи, и выскакиваю на улицу.

Парковка. Вечерний воздух. Никого. Только хвостовые огни удаляющейся серебристой «Тойоты» мелькают в конце улицы и исчезают за поворотом.

Она уехала.

Вот чёрт.

Я возвращаюсь в зал. Максим стоит у стола, бледный, растерянный. Я вижу в его глазах недоумение.

— Пап, что произошло? — спрашивает он, когда я сажусь на своё место и делаю жест официанту, чтобы тот принёс новый бокал и, желательно, целую бутылку. — Ты знаешь мать Лизы? Откуда?

— Давно, — цежу я, чувствуя, как внутри закипает злость. На неё, на себя, на дурацкую судьбу, которая решила подшутить надо мной спустя тридцать лет. — Очень давно.

— И что между вами было?

— Не твоё дело, — отрезаю я. — Но вот что я тебе скажу, Максим. Ты забудешь эту девушку. Немедленно.

Максим смотрит на меня так, будто я ударил его кулаком прямо в лицо. Он открывает рот, закрывает, потом его лицо искажается гримасой, которую я отлично знаю — он готовится бунтовать.

— Нет, — говорит он твёрдо. — Нет, папа. Я люблю Лизу. Мы собираемся пожениться, и я не собираюсь отказываться от неё из-за того, что у тебя какие-то старые счёты с её матерью.

— Ты не понимаешь, — рычу я, сжимая край стола. — Эта женщина… её мать… она… она не та, за кого себя выдаёт.

— А кто она? — Максим не отступает. — Что она сделала? Убила кого-то? Украла? Или просто не понравилась тебе двадцать лет назад?

— Тридцать, — поправляю я автоматически и тут же жалею об этом. — Не важно. Важно то, что ты не будешь связывать свою жизнь с её дочерью. Это моё слово.

— А я не маленький мальчик, — говорит Максим, поднимаясь из-за стола. — Я взрослый человек, и сам решаю, с кем мне жить. Ты можешь запрещать сколько угодно, но я всё равно буду с Лизой.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня одного за столиком, заказанным для знакомства, которое не состоялось. Официант приносит бутылку коньяка — я просил, кажется, виски, но сейчас уже всё равно. Я наливаю себе полный бокал и выпиваю залпом.

Ирина.

Её голос, её глаза, её запах — я помню всё до мельчайших подробностей, хотя тридцать лет убеждал себя, что забыл. Она была моей первой настоящей любовью. Я, пятикурсник, почти выпускник, увидел её и понял: вот она. Та самая. Я ухаживал за ней полгода, прежде чем она согласилась пойти на свидание. Она была недотрогой, ломалась, как дикая лань, но когда, наконец, сдалась — я понял, что готов на всё. На всё, лишь бы она улыбалась мне так же, как в тот вечер, когда мы впервые поцеловались.

Я купил кольцо. Собирался сделать предложение на набережной у озера, под звёздами. Я всё продумал, всё организовал. А потом увидел её перед общагой в объятиях какого-то блондина.

Она смеялась, вися у него на шее. Они выглядели так, будто знают друг друга тысячу лет. Я не стал выяснять, кто это. Моя гордость не позволила. Я просто развернулся и ушёл. А потом, когда вечером увидел её перед общагой, специально, назло, взял за руку первую попавшуюся девушку и поцеловал. На глазах у Ирины. Пусть знает, каково это.