Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 79 – Татьяна Никольская

— Ирина, это Сергей.

— Я поняла, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Извини, что беспокою. Можно, я позвоню?

— Ты уже звонишь.

— Да, — он смеётся коротко и нервно. — Я хотел спросить… ты не хочешь встретиться? Завтра, если можешь. Вдвоём. Просто поговорить.

Я молчу.

— Я пойму, если ты не захочешь, — добавляет он быстро. — Но я должен тебе сказать… кое-что важное.

— Что? — я не сдерживаю любопытства.

— Не по телефону, — он вздыхает. — Давай встретимся. Нейтральное место. Кофе, парк, что хочешь.

Я смотрю на Багиру, которая сидит на подоконнике и чистит лапку. Ей всё равно. А мне надо сейчас решить, что я, действительно, хочу.

— Хорошо, — говорю я. — Давай завтра часа в три в парке у озера. На том же месте. Если помнишь, где оно…

— Я приду, — он отвечает так быстро, как будто боится, что я передумаю.

— До завтра, — я бросаю трубку, не дожидаясь ответа.

Багира поднимает голову, смотрит на меня с укором.

— Что ты на меня смотришь? — спрашиваю я. — Сама не знаю, зачем согласилась.

Она чихает, спрыгивает с подоконника и подходит к миске, вопросительно глядя на меня. Я насыпаю ей корма, меняю воду — её величество пьёт только тёплую, и снова сажусь к окну.

Завтра я встречусь с ним. С человеком, которого любила и ненавидела тридцать лет и который снова вошёл в мою жизнь, перевернув её с ног на голову.

Я приезжаю в парк за полчаса до назначенной встречи. Не хочу, чтобы она ждала меня. Раньше Ирина постоянно опаздывала на свидания, а я терпел, потому что знал, что она сразу кинется мне на шею. Ради этого я готов был ждать сколько угодно. А сейчас я боюсь, что если опоздаю хотя бы на минуту, она развернётся и уйдёт, и я больше никогда её не увижу.

В парке почти пусто. Осень в разгаре. Опавшие листья окрашены в тёмно-золотистые, а кое-где уже в коричневые оттенки. Они лежат на дорожках толстым слоем и шуршат под ногами при каждом моём шаге. Я иду к озеру. Ёжусь от холодного воздуха, несмотря на то, что сегодня светит ласковое, по осеннему мягкое, солнце. Оно оставляет на земле длинные печальные тени.

Парк почти пустой. Только бегуны, да редкие пенсионеры, кормящие уток на озере. Осенние листья самых разнообразных оттенков жёлтого и красного лежат на дорожках толстым слоем и шуршат под ногами. Я иду к озеру, вдыхая холодный воздух. Солнце светит по-осеннему ласково, не согревая, делая тени длинными и какими-то печальными.

Скамейка под ивой, где мы сидели тридцать лет назад, стоит на старом месте. Только её давно заменили. Раньше была деревянная, простая, сейчас стоит чугунная, с узорными спинками, покрашенная в чёрный цвет. А ива та же самая. Я узнаю её по изогнутому стволу и по тому, как ветви склоняются к воде. Мы сидели здесь, целовались, строили планы, я говорил, что после института увезу её в другой город, она смеялась и обещала поехать за мной хоть на край света.

Я иду к берегу, смотрю на воду. Озеро мелкое, зимой, может быть, затянется льдом. Хотя с нашими зимами это маловероятно. Я вспоминаю, как мы были здесь вместе за день до того, как всё рухнуло. Она была такая красивая — в белом платье, с длинными тёмными волосами, распущенными по плечам. Я сказал тогда, что хочу, чтобы она родила мне дочь, похожую на неё. Она покраснела и ударила меня по плечу — скромница.