Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 81 – Татьяна Никольская

— Жалеешь?

— О чём?

— О том, что не сложилось, — я смотрю на неё.

— О том, что не смогла полюбить другого — да, жалею. О том, что мы с ним расстались — нет, — она качает головой. — Надеюсь, что он нашёл своё счастье.

Мы сидим в тишине. Солнце клонится к закату, становится холоднее. Я замечаю, как она зябко кутается в пальто, ёжится.

— Холодно, — говорю я. — Пойдём в «Дворянскую усадьбу», выпьем кофе.

— Давай немного посидим здесь, — просит она.

Я смотрю как она зябко прячем руки в карманы пальто, приподнимает от холода плечи.

— Замёрзнешь, — говорю я.

Она пожимает плечами. Я пододвигаюсь ближе, обнимаю её за плечи и притягиваю к себе, мысленно готовясь к жёсткому отпору. Но она не отстраняется. Только вздыхает, как будто ждала этого.

Мы сидим так, прижавшись друг к другу. Я чувствую её тепло, её запах — уже не тот, что в молодости, но тоже родной, который возбуждает.

— Что теперь будем делать? — спрашиваю я шёпотом, прикасаясь губами к её уху.

— Не знаю, — отвечает она тихо. — Просто будем рядом, наверное.

— Как друзья?

— Как друзья, — она кивает. — Звонить друг другу, встречаться за кофе, обсуждать детей. К свадьбе готовиться.

— А может, не только как друзья? — рискую я спросить.

Она поворачивает голову и смотрит на меня. Близко-близко, так, что я вижу каждую морщинку, каждый лучик у глаз. Они не портят её, а делают ещё красивее.

— Не торопи события, Серёжа, — говорит она тихо. — Мы только научились не ненавидеть друг друга. Давай не будем бежать впереди паровоза.

— Боюсь, что если не побежим — опоздаем, — усмехаюсь я.

— Мы уже опоздали на тридцать лет, — она вздыхает. — Ещё немного ничего не решит.

Я молчу. Потому что она права. Мы не можем перепрыгнуть всё это время. Нам нужно привыкнуть друг к другу заново, начать с нуля.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Будем друзьями.

— Друзьями, — повторяет она и вдруг улыбается.

Мне становится так тепло от этой улыбки. Я прижимаю её к себе сильнее.

— Сергей, — говорит она.

— Что?

— Спасибо тебе, — она не объясняет за что, и я не спрашиваю.

Я просто сижу рядом и держу её в своих руках. Мою женщину, которую я ждал тридцать лет. Она вернулась. Или я вернулся — неважно. Главное, что мы вместе сейчас, в эту минуту.

Когда темнеет, я провожаю её до машины. Она садится за руль, смотрит на меня через открытое окно.

— Позвони мне завтра, — говорит она.

— Позвоню, — обещаю я.

Она уезжает. Я смотрю на удаляющиеся красные огни и чувствую, как внутри что-то оттаивает. И ещё я чувствую какое-то ликование. Как будто я вдруг выиграл в лотерею невероятный приз.

Дома Дэн встречает меня радостным лаем, крутится, суёт мне в руки поводок. Я треплю его за уши, надеваю намордник.

— Ну что, Дэн, — говорю я, — мы на шаг ближе.

Утро начинается с требовательного «Мяу!» прямо над моим ухом. Багира сидит на краю подушки, щекоча моё лицо своими длинными усами, и смотрит так осуждающе, как будто я совершила как минимум государственную измену. Ну да, проспала её законное время кормления на целых двадцать минут, автоматически отключив будильник, когда он завибрировал на тумбочке.

— Встаю я, встаю, — сонно бормочу, мечтая забыть о работе и поспать ещё хотя бы часик. Хорошо, что я привыкла вставать на два часа раньше выхода на работу, не опоздаю.