Книга Как зомби из трущоб вернула свой кайф, страница 16 – Диана Роулэнд

У моего отца свидание. До чего же это странно.

Глава 4

Мне хотелось отвлечься от тревог по поводу экспериментов «Сабертона», и вселенная с радостью пошла мне навстречу. Я потерла руки, спасаясь от ледяного воздуха в помещении, которое я называла «Головастой комнатой», и заглянула в чан. Контейнер шириной около двух футов смахивал на огромную кастрюлю-мультиварку из нержавеющей стали, но то, что в нем варилось, я бы, блядь, точно есть не стала.

— Вот это, — сказала я с дрожью отвращения и восторга, — реально мерзко.

Густая темно-розовая жидкость, похожая на окрашенную кровью слизь, медленно циркулировала по чану, а под поверхностью этих соплей плавало нечто, напоминающее деформированный плод. Короткие маленькие ручки были прижаты к груди, а бесформенные бугры, похожие на развивающиеся органы, образовывали странный пузатый живот. Неровные ноги были растопырены в разные стороны. Никакой пуповины, и сердце не билось, но у меня возникло жутковатое ощущение, что вся эта штука вибрирует, словно гудящий пчелиный улей.

От шеи до задницы этот недо-плод был длиной около двух дюймов, но по-настоящему странной и тошнотворной деталью была голова нормального взрослого размера. Пряди темных волос прилегали к черепу, вяло колыхаясь в густой жиже. В лице угадывались корейские черты, хотя сейчас, из-за серой пятнистой и сморщенной кожи, разобрать это было трудно.

Канг. Первый зомби, которого я узнала, не считая себя самой. Точнее, первый зомби, о чьей природе я знала наверняка. Канг многому научил меня в плане выживания в шкуре зомби: как часто мне нужно есть человеческие мозги, как физические нагрузки усиливают голод и как мои умственные способности будут деградировать вместе с телом, если я слишком долго не буду питаться мозгами. Но Канг не послушал меня, когда это было действительно важно, и в итоге стал жертвой серийного убийцы, который выслеживал зомби и отрубал им головы.

И это была, блядь, очень запутанная история.

Я отвела взгляд от плода-Канга. Его чан был одним из шести в этой тускло освещенной комнате. Бледный, худой мужчина с темными волнистыми волосами сидел на корточках у панели управления и вносил коррективы — Жак Леру, лаборант и ассистент доктора Никаса. По другую сторону от чана Канга стоял Пьетро; его давешняя расслабленная улыбка теперь сменилась жестким, непроницаемым выражением лица, пока он смотрел на Канга.

Доктор Никас стоял рядом с Пьетро, слегка скрестив руки на груди и всматриваясь в чан. Среднего роста и ничем не примечательный директор лаборатории обладал добрым лицом со светло-карими глазами и каштановыми волосами, собранными в хвост, который свисал до лопаток. Я не знала точно, доктором каких именно наук являлся доктор Никас, но подозревала, что самых разных. Особенно учитывая мое сильное подозрение, что он топчет эту землю уже не один век, хотя на вид ему нельзя было дать больше сорока с небольшим. Пока Пьетро рулил делами, доктор Никас был сердцем и душой лаборатории и, насколько я видела, за ним всегда оставалось последнее слово. Снаружи лаборатория выглядела как унылое промышленное здание в самом разгаре луизианской глухомани — на мили вокруг не было ничего, кроме сосен и болот. Однако внутри этих скучных стен скрывалась высокотехнологичная исследовательская лаборатория и небольшой медицинский блок, будто сошедшие с экрана научно-фантастического фильма.