Книга Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля, страница 2 – Леона Эльсворд, Таисия Касам

Его хватка внезапно разжалась. Не удержавшись на ногах, я осела на колени, судорожно хватая ртом воздух. Сухой кашель раздирал саднившую гортань.

Дрейк смотрел на меня сверху вниз - брезгливо, с глубоким, въевшимся раздражением.

— Завтра на рассвете тебя уберут из столицы. Карета отвезет тебя в старое имение в Ольцеге. Я больше не намерен терпеть твое присутствие в моем доме, - бросил он равнодушно, словно отдавал распоряжение о списании испорченного имущества. - Там такие же бракованные пустышки, как ты, доживают остаток своих никчемных жизней.

Он резко развернулся. Тяжелые шаги гулко разнеслись по залу. Массивная дверь с грохотом захлопнулась - от воздушной волны пламя в камине метнулось в сторону, а пара свечей на столе зачадила и погасла.

Я осталась одна на полу.

Глухой стук его сапог давно затих в анфиладе коридоров, а я всё так же сидела, привалившись спиной к холодному каменному выступу. Огонь лениво потрескивал за решеткой, но тепла не давал - лишь отбрасывал тревожные багровые тени на потускневшие гобелены и старинную бронзу.

Разбитая щека пульсировала в такт бешеному ритму сердца. Горло жгло, словно по нему прошлись наждаком, а кровь на губе уже запеклась плотной шершавой коркой.

Слез не было. Я сидела и размеренно дышала - так, как привыкла делать после сложнейших многомиллионных сделок, когда адреналиновый шквал спадал, а нервная система грозила дать сбой. Разница была лишь в одном: это тело принадлежало не мне. И адреналин бурлил в крови не после совещания директоров, а потому, что секунду назад меня едва не придушил рогатый аристократ в чужом, незнакомом мире.

Минуты текли медленно. Десять. Двадцать. Здесь время казалось густым и вязким, точно патока.

Вдруг в тишине раздался осторожный скрип дверных петель.

Я не вздрогнула. Лишь медленно повернула голову к выходу.

Глава 2.

В дверном проеме замерла женщина лет тридцати. Невысокая, худощавая, в строгом темно-сером платье с белым накрахмаленным фартуком. Волосы были стянуты в тугой узел на затылке, а на лице застыла неподдельная тревога, которую она тщетно пыталась скрыть.

Она увидела меня на полу, заметила кровь на подбородке, разбитую губу, багровые следы пальцев на тонкой шее - и оцепенела.

— Госпожа… - голос ее сорвался на сиплый шепот. - Богиня милосердная…

В тот же миг в моей голове ослепительно полыхнуло - коротко, резко, словно удар молнии во тьме. Чужая память хлынула в сознание:

…Девятнадцатилетняя девушка в подвенечном платье из тяжелого белого шелка с серебряной вышивкой стоит на парадных ступенях колоссального особняка. Ветер безжалостно треплет полупрозрачную фату. Рядом - та же женщина, только моложе, с блестящими от невыплаканных слез глазами. Она судорожно сжимает девичью ладонь - крепко, до боли, совсем как в детстве, когда маленькая Элира прибегала к ней среди ночи в ужасе перед грозой.

Дрейк - еще молодой, без нынешней ледяной жестокости во взгляде - властно протягивает руку:

— Поехали, Элира. Теперь ты принадлежишь мне.

Служанка отпускает пальцы госпожи с мучительной неохотой:

— Я всегда буду рядом с вами, миледи, - шепчет она одними губами.

Девушка коротко кивает и вымученно улыбается сквозь слезы.

Тяжелая карета трогается. Женщина остается на ступенях одна - маленькая серая фигурка, которая вскоре растворяется за поворотом длинной аллеи…