Книга Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля, страница 8 – Леона Эльсворд, Таисия Касам

— Да, миледи… - наконец с благоговейным ужасом прошептала женщина. - Я всё соберу. Сию же секунду.

Она торопливо оправила фартук и выскользнула за дверь, двигаясь бесшумно, точно тень.

Я осталась одна.

Тяжелая, гробовая тишина опустилась на спальню. В камине дотлевали багровые угли. Я медленно откинулась обратно на подушки, изучая кончики собственных пальцев. Чужое тело всё еще ныло: ребра отдавали тупой болью на каждом вдохе, щеку тянуло от подсыхающей мази, горло саднило. Но всё это были лишь физические повреждения. Устранимые поломки механизма.

Я закрыла глаза, мысленно натягивая ментальный барьер между собой и воспоминаниями Элиры.

«Ты умерла, девочка, - мысленно обратилась я к прежней владелице этой плоти. - Не выдержала последнего удара своего мужа. Твоя боль окончена. А я выживу. И заставлю каждого из них горько пожалеть о том, что они с тобой сделали».

И в этот момент где-то глубоко в груди, под ребрами, что-то едва заметно шевельнулось - словно откликаясь на мою клятву.

Глава 5.

Утро пробивалось сквозь неплотно сомкнутые шторы холодными серебристыми полосами. Свет лениво скользил по широким половицам темного паркета, ложился на шелк одеяла и очерчивал контуры незнакомой мне спальни.

Воздух в комнате пах остывшей каминной сажей, сушеной лавандой и резким полынным духом целебной мази, которой Мила щедро намазала мне шею.

Я открыла глаза и уставилась в высокий потолок. Голова была на удивление ясной. Никакой амнезии, никакого бреда: сознание взрослой современной женщины полностью подчинило себе чужую нервную систему. Я помнила обе жизни: отчеты, командировки, автокатастрофу - и параллельно семь лет ада в драконьем особняке. Это походило на работу с чужой учетной записью: данные доступны, но эмоционально они для меня чужие. И это было моим главным преимуществом.

Дверь приоткрылась, и в покои бесшумно скользнула Мила с тяжелым серебряным подносом.

— Доброе утро, миледи, - прошептала она, бережно опуская ношу на столик у кровати. - Стража герцога уже собирается у ворот. До рассвета пришел лекарь, передал вот это, - она указала на крошечную граненую склянку с мутно-голубой жидкостью. - Сказал, снимет боль и поставит на ноги на несколько часов.

Я осторожно села, контролируя каждое движение мышц.

Склянка в руках служанки слабо мерцала, будто внутри плавал жидкий лунный свет. Местная магия вместо традиционного обезболивающего? Что ж, практично.

Я взяла флакон и опрокинула зелье в рот. Вкус оказался отвратительным - ледяная полынная горечь с металлическим послевкусием, словно я лизнула батарейку. Но эффект наступил мгновенно: по пищеводу и сосудам прокатилась волна прохладного онемения. Ломота в ребрах отступила, щеку перестало дергать, а тело наполнилось пусть искусственной, но вполне рабочей легкостью.

— Отлично, - выдохнула я, возвращая пустую склянку на поднос. - Теперь помоги мне собраться. У нас есть одно неотложное дело в городе, пока нас не выставили из столицы.

Мила замерла с чайником в руках:

— В городе? Но герцог велел везти вас прямиком в провинцию…

— Плевать, что велел герцог, - ровно оборвала я ее. - Платье. Самое практичное и неброское. И плащ с глубоким капюшоном.

Она сглотнула, но спорить не посмела - перемена в поведении госпожи подавляла любые сомнения.