Книга Игра Хаоса. Плата за верность. Книга двенадцатая, страница 155 – Алексей Свадковский

— Дворец Аида, — тихо шепнула мне Мистра. — Дальше начнутся испытания, чтобы проверить, достойны ли мы покинуть царство мертвых.

— Они для мертвых, а не живых, — скрипучий голос разнесся в тишине, заставив нас со спутницей вздрогнуть от неожиданности. — Ваше испытание — это сама жизнь. И пока вы с ним справляетесь достаточно хорошо. Лодка осела едва ли на пол-ладони, когда вы взошли на борт, и так стремительно плывет… — кормчий даже качнул головой. — Давно такого не было, тем более с двумя пассажирами. Тяжесть неискупленных грехов добавляет ей вес, и если их наберется слишком много, то взошедшие уходят под воду еще до начала переправы, навсегда оставшись на дне Реки, как те, кого вы видели по пути.

— Но об этом нигде не написано и не сказано! — удивленно прошептал я, запоздало похолодев от мысли, чего еще принципиально важного мне могла не рассказать Книга.

— Мир непростое место. И не все достойны шанса вернуться в него, — проскрипел Лодочник, продолжая направлять свое судно мимо огромного скелета трехголового пса. — Сколько колдунов и чернокнижников, лучше всех знающих правила потустороннего, пытались вырваться из Тартара, используя тайные тропы, заполучив обманом, силой или просто купив обол. И вместе с ним — шанс на новую жизнь. Как они думали. А теперь они все навечно заточены на дне Реки мертвых.

«Без них Радуге миров будет только лучше», — мысленно хмыкнул я, а потом, глядя на стены огромного лабиринта, мимо которого неслось наше судно, уточнил:

— Как я понимаю, нам об этом никому говорить нельзя?

— Вы и не сможете, даже если захотите. Таков Запрет, вписанный в законы вселенной, и его никому не избыть. С вами останутся лишь жизнь и память.

— Уже немало, — вздохнув, аккуратно привалился к борту. Хотелось спать. Разум, перегруженный, уже не воспринимал происходящее вокруг, он слишком устал от всего пережитого, увиденного и услышанного. Мистра, подвинувшись на лавке, прижалась ко мне, положив голову на плечо. Ей тоже хотелось отдохнуть.

— Пообещай мне, что в этот раз у нас все получится.

— Клянусь, — тихо шепнул я в ответ и приобнял спутницу, чтобы ей было удобнее. В любом случае, это наш последний рывок к свободе и жизни. Получится — и я сдержу свое слово, а нет — так жизнью отвечу за несдержанную клятву. Все равно покинуть Реку вошедшие могут либо вместе, либо ни один.

Лодка продолжала свой путь сквозь мутную изменчивую зелень. Мимо проносились величественные статуи прежних богов, наполовину утонувшие в иле, и огромные доисторические монстры, тяжело ворочающиеся на дне, давно забытые в наших мирах. Бесконечные повороты и петли заставили мое чувство направления умолкнуть, потерявшись где-то на середине пути. Поток воды постепенно становился чище и прозрачней, отчего даже дышать стало легче. Неожиданно лодка начала подъем, сверкающей каплей устремившись вверх, будто воздух, вырвавшийся изо рта ныряльщика. Взмахи шеста-весла становились быстрее и энергичнее, наше судно шло на разгон. Река мертвых же сопротивлялась, не желая отдавать то, что однажды попало в нее. Вода вокруг бурлила, неистовыми потоками уносясь в покинутые нами глубины, стремясь и нас утянуть с собой. Но лодка, ведомая твердой рукой, словно стрела, взмывала ввысь, буквально прорезая себе путь в светло-зеленых водах… чтобы, наконец, вырваться на поверхность и, заколыхавшись, замереть у потертых, изъеденных временем ступеней, ведущих к черепу с распахнутым зевом рта.