Книга Ян и Инь 2. Путь к свободе, страница 69 – Павел Вяч, Ник Вотчер

Я посмотрел назад и с удивлением увидел, что монголы уже почти догнали нас. Они шли, словно огромная, единая, тёмная масса. А перед ними словно катилась волна энергии.

Так знакомо… Но, откуда?

Я отвлёкся на секунду, пытаясь удержать смутное ощущение узнавания. Словно назло, мой конь выбрал именно этот момент, чтобы провалиться передней ногой в яму и, издав жалобное ржание, кувырком полететь вниз, в овраг.

Меня выкинуло из седла, и я полетел прямо в ручей, успев увидеть, как мой скакун напоролся грудью на острый обломок дерева.

Всё, что я успел сделать, это сгруппироваться и укутаться духовным покровом. Удар оказался сильным. Меня швырнуло о камни. Что-то хрустнуло. Скорее всего что-то моё, так как меня с головой накрыло волной боли.

В глазах начало темнеть, и я, на последних силах, заполз в какую-то нору у самого берега, которая была скрыта свисающей травой и тонкими ветвями деревьев.

Чувствуя, что организм не выдержит и скоро отключится, я старательно закапывался всё глубже. На мое счастье, нора была не прямая, а шла дугой. Я впихивал себя в узкое пространство до тех пор, пока не перестал видеть выход, ведущий наружу. Только после этого я позволил себе остановиться и негромко застонать от боли.

Падение вышло слишком жёстким. Вдобавок, я усугубил свои травмы, когда прятался. Но у меня просто не было другого выхода, если я не хотел попасть в руки разъярённых монголов.

Их крики, ржание лошадей и топот копыт я отметил краем сознания, балансируя на самой грани. Я слышал, как множество лошадей спустилось в овраг и бросилось дальше в погоню. Слышал и даже частично понимал их крики, когда они увидели моего мёртвого скакуна. Да до меня даже дошло, что кто-то из их командиров приказал обыскать овраг в поисках всадника мёртвой лошади.

Но пошевелиться я уже не мог.

Я словно спал и при этом находился в сознании. Меня снова накрыло видением волны силы, что мчится на меня, снося всё на своём пути. Я вспомнил свой…сон? Вспомнил и то, что я видел огромного медоеда, так похожего на Иня, и что я разговаривал с ним о чём-то.

Голоса монголов приближались. Судя по звукам, они рубили саблями и тыкали копьями во все подозрительные места. Дошли они и до моего укрытия. Раздались звуки срубаемых ветвей и травы, следом, прямо в земляную стену, вонзилось несколько стрел, в ладони от меня несколько раз прошло копьё и… на этом всё. Они просто пошли дальше.

Я прислушивался к издаваемому ими шуму ещё несколько минут, после чего не выдержал и позволил себе отключиться.

В себя я пришёл от того, что мне сильно хотелось пить. Однако я долго лежал без движения, прислушиваясь к происходящему снаружи. Только убедившись, что никаких подозрительных звуков нет, я начал выбираться из своего укрытия.

Болела грудь, болели руки и ноги, но боль была не острой. Я медленно выбирался наружу, стараясь издавать как можно меньше шума. В темноте норы я наткнулся на так и торчащие в земле стрелы, когда задел их оперение лицом.

Защищавший вход навес из растительности был местами изрублен. Но даже так он давал некоторую защиту. Через дыры же было понятно, что снаружи наступила ночь.

Улёгшись у самого выхода, я снова принялся прислушиваться. Меня хватило всего на несколько минут. Журчание воды манило так сильно, а жажда стала настолько невыносимой, что я не мог думать ни о чём другом, кроме как о паре глотков живительной влаги.