Книга Ян и Инь 3. Свой, среди чужих, страница 29 – Павел Вяч, Ник Вотчер

Если я хотел спасти соратника, то мне придётся рискнуть заполучить ранение. Готов ли я к этому? Да, если так я его спасу! Рана зарастёт, а боль можно и перетерпеть. Главное, чтобы он мне ничего не отрубил случайно или намеренно.

Монгол заметил мой манёвр, но не до конца его понял. Я почти успел проскочить мимо него, когда он всё-таки рубанул меня вслед мечом. Спину обожгло болью. И она была необычайно сильной! Такого ещё не было. По ощущениям, мне словно щедро сыпанули на рану жгучего перца.

Я не сдержался и заорал от боли. И с этим диким криком я влетел в раненого монгола, окутывая руки духом. Хватило только на кисти, но этого должно хватить. Противник пытался сопротивляться, но дрогнул, когда наши взгляды встретились. Не знаю, что он увидел в моих, но в его я увидел страх. А потом мы столкнулись.

Левой рукой я держал его меч, а правую вбил в грудь, стараясь попасть в сердце. Его глаза расширились от боли, рот раскрылся в немом крике, но он так и не произнёс ни звука. Духовная сила резко закончилась, оставляя меня практически беззащитным. Но я успел главное — спас Акамира. С остальными врагами они должны справиться сами.

Спина продолжала гореть огнём, боль от которого усиливалась каждую секунду. Бороться с ней становилось всё сложнее. Я попытался выпрямиться, но не смог. Вместо позвоночника у меня словно был раскалённый прут. Причём кто-то его согнул и оставил так.

Противник Акамира завалился на землю, так и не достав моего приятеля. Инь не оплошал и справился с очередным духом, поглотив его без остатка.

— Добей всех, — прохрипел я, борясь с подступающей темнотой.

Приятель коротко кивнул, показав мне, что услышал мои хрипы и даже разобрал, что я сказал. Твёрдым шагом он подошёл к валяющемуся без сознания, со сломанной челюстью, монголу, и воткнул ему в грудь свой меч.

В ушах набатом била кровь, и это был единственный звук, который я слышал. Всё пространство вокруг нашей импровизированной арены погрузилось в полнейшую тишину. Монголы не могли поверить в то, что всё закончилось. И закончилось таким вот образом.

Уперевшись ладоням в колени, я начал разгибаться, выпрямляя сидящий внутри меня прут. Было больно, но я не сдавался, даже несмотря на то, что пот бежал по мне ручьём, а зубы, казалось, должны были крошиться от напряжения.

Всё, что я хотел увидеть в данный момент, это лицо Баруун Гара. И у меня это получилось. Мои горящие яростью глаза встретились с его, холодными и пустыми. Он даже встал со своего места и открыл рот, чтобы что-то сказать. Но не успел. Его прервал громкий крик, донёсшийся с края лагеря.

— Нападение! На лагерь напали!

Крик словно разбил тонкую пелену, которая накрывала пространство вокруг нас. Когда до командиров дошёл смысл слов, они тут же начали раздавать команды. Монголы бросились за оружием и скакунами, чтобы дать отпор неизвестным нападающим.

— Баруун Гар! — крикнул я, пытаясь перекричать начавшийся гомон. — Мы доказали своё право! И Предки нам свидетели!

Главный монгол окинул меня спокойным взглядом, потом посмотрел на мёртвые тела наших противников и еле заметно кивнул.

— Вы доказали, что достойны.

После этого он отвернулся и ушёл, сопровождаемый толпой прихлебателей, некоторые из которых не преминули скорчить мне страшные рожи или выразить своё недовольство другими способами. Но никто не посмел оспаривать решение правой руки хана.