Книга Мама, я – Игрок!, страница 2 – Ник Вотчер

Сгорая от нетерпения, я вернулся в свой кабинет и тут же направился к столу, где лежал листок, который мне с трудом удалось получить для изучения. Как бы там ни было, но я не оставлял надежд когда-нибудь закончить начатое и получить свою заслуженную, на мой взгляд, ученую степень.

Вот только когда подошёл к столу, то меня сперва захлестнула волна непонимания, а потом и паники. Часть бесценной реликвии, в сторону которой я и дышать лишний раз боялся, боясь ей как-нибудь повредить, была чем-то залита. Судя по лёгкому запаху, это был кофе. Но как? Откуда? Кто это сделал?

Я разрывался между тем, чтобы попытаться привести бумагу в порядок или бежать за помощью. В конечном счёте, победило желание спасти документ. Дрожащими от волнения руками я натянул перчатки и предельно аккуратно поднял в воздух листок.

Словно дожидаясь именно этого момента, со стороны двери раздались быстрые шаги, и в мой кабинет зашла «пресловутая» Алёна Павловна, которая сходу начала меня отчитывать:

— Николай, я вроде бы ясно дала Вам понять, что выносить из хранилища документы строжайше запрещено! Тем более, что Вы… — тут она прервалась, так как с листочка, который я держал в руках, на стол упала капля. — Ты что наделал, рукожопый имбецил? — стоило ей осознать, ЧТО именно она увидела, как весь налёт интеллигентности слетел с неё в мгновение ока. — Ты что, испортил экспонат? С Кремлёвского музея?

— Это не я, — поспешил оправдаться я. — Я только что вернулся с экскурсии для студентов, а тут это…

— Какая ещё экскурсия? — взбеленилась она, переходя даже не на крик, а на ор. — Её Олег должен был провести, а не ты!

— Но он мне сказал, что Вы сказали…

— Замолчи! Ты вообще понимаешь, что теперь будет? Не только с тобой, тупоголовым бараном, которому я десятки раз говорила, чтобы ты не смел ничего выносить из хранилища, а со всеми нами?

— Да говорю же, что это не я сделал! — закричал в ответ я. — Я минуту назад сюда зашёл, а документ мокрый. Кто-то пролил на него кофе!

— Ещё и кофе? Не просто воду?

— Судя по запаху, — я поднёс листок к лицу и втянул воздух. — Ещё и с молоком и сахаром.

— Тебе конец, Николай! — она аж побелела, когда я произнёс столь ненавистное ей слово, как «сахар». — Ты у меня под суд пойдёшь, за порчу исторического наследия! Отдай сюда!

Она подошла, схватилась за низ листочка и потянула его на себя.

Тупая истеричка! Да кто же так обращается с настолько старыми документами!

Я не успел среагировать на столь резкие телодвижения с её стороны. Да и она, взвинченная до крайней степени, зачем-то потянула бумагу на себя. В результате, размокшая бумага, которая и до этого держалась на честном слове, не выдержала её напора и, конечно же, порвалась. Прямо по границе сухого и мокрого.

— Что Вы наделали? — закричал я ей прямо в лицо. — Зачем было хватать?

— Я…я, — неуверенно начала она, но тут же переключилась на привычную стратегию, а именно — обвинять других, даже если сам не прав. — Это всё из-за тебя! Ты должен был отпустить, а ты вцепился, как клещ! Паразит! Вредитель!

— Но потянули именно Вы! — не сдавался я, понимая, что, стоит мне отступить, как она выставит крайним именно меня.

Нет, я более, чем уверен, что всё так и будет, но сдаваться, даже не попробовав отбиться? Ну уж нет. И так постоянно иду всем навстречу, вечно страдаю из-за боязни и нежелания обидеть других. Чем сейчас не идеальный случай поменять свою модель поведения, из-за которой я в итоге и оказался в этой ситуации.