Книга Первая кровь, страница 59 – Андрей Абрамов

— Вы понимаете, что это серьёзное обвинение? Может разразиться грандиозный скандал. Непоколебимость Правых церквей станет под сомнением и этим не преминут воспользоваться остатки противников пара. И я скажу больше! Многие из народа примут их сторону. Что тогда? Очередная попытка переворота?

— Однако это так, Ваша Милость! Я оказался слеп и не смог вовремя предотвратить нападение. Но черпий! Его урны отпевались в семинарии. Они предупредили о надвигающейся опасности. Мы выжили во многом благодаря его способностям.

— Кого же вы подозреваете в отступничестве?

— Верховный монах Азраил. Настоятель Галифасткого дома Трёхликого бога. Именно он готовит урны высших чинов духовенства.

Взгляд Экберта уставился в одну точку. В голове пыталась выстроиться цепочка связей, которая бы подтвердила слова епископа. Для чего верховному монаху строить козни? В чём его выгода? Может он просто пешка, исполняющая чью-то волю. Чтобы вести двойную игру нужны весомые основания или могущественный покровитель. А кто может быть покровителем у верховного монаха? Кто-то из конклава? Или весь конклав?

— Есть ещё что сказать?

— Да. Мы встретили ещё одного врага. Пострашнее отступников. Возможно корни у них общие, но я не нахожу между ними связи.

— Продолжай.

— Поражённые пустоумием. Теперь это не просто пассивные манекены для опытов эскулапов. Они подчинены неведомой воле, собравшей их в эффективную боевую единицу. Мы разбили их первое нападение и едва уцелели при втором. Граф Бравос оказался рядом и вытащил нас из мясорубки.

— Вы уверены, что это именно пустоголовые?

— Я стоял перед ними так же близко, как сейчас стою перед Вами. Ведут их вожаки. Пока не знаю кто они, но обязательно выясню.

Король подошёл к столу и потянул за маленький рычажок. По медным проводам побежал сигнал. Через мгновение в мраморной галерее раздалось шарканье туфель. Двери распахнулись и в помещение вошёл Себастьян. Увидев епископа, дворецкий инстинктивно схватился за нос и сделал шаг назад. Достав из кожаного планшета потрёпанный журнал, он приготовился записывать поручения.

— Срочно передай адъютанту. Мне нужен список всех лечебниц королевства. Их расположение на карте. Количество больных пустоумием. Количество стражи. Их вооружение. Ближайшие аванпосты. Последние инциденты, связанные со странным поведением пациентов. Отчёт жду до полуночи! И передай моё распоряжение – всех больных запереть в камерах! Не выпускать ни под каким предлогом. Записал? Выполняй!

— Конклав, Ваша Милость, – Брюмо рискнул напомнить королю о недавнем разговоре.

Экберт поднял указательный палец.

— Вернись, Себастьян.

Успевший добежать до середины галереи дворецкий не останавливаясь заложил вираж и побежал обратно.

— Отправь послание в конклав. Напиши, что я плохо себя чувствую, и аудиенция отменяется. Беги, Себастьян.

Когда шарканье туфель дворецкого прекратилось, Экберт обратился к Артуру.

— Соболезную по поводу семинарии, черпий. Я отмечу твой вклад во спасение выживших.

— Ваша Милость. Клирик-отступник упоминал о других отрядах. Ещё он говорил, что соблазну Аканитской скверны подверглись многие клиры, – Артур едва сдерживал наворачивающиеся слёзы. – Скажите. Скольких черпиев им удалось уничтожить?

— Двадцать три черпия пали за последние четыре дня. Мне очень жаль, Артур Эдельманн, – Экберт положил руки на сотрясающиеся плечи юноши. – Церковь понесла огромные потери. Почти четверть твоих собратьев отдали свой пар Святому Люцию. Не знаю, станет ли тебе от этого легче, но гвардейцы уничтожили почти семь десятков отступников.