Книга Некромант. Архитектор теней. Том 1, страница 78 – Сергей Карелин, Андрей Абрамов

— Предатель пойман, ваша светлость. Доказательства у него в сумке, — громко сказал Миша, впервые за всё время назвав меня «светлостью».

Из толпы тут же вышли Аглай с Бородой и переняли у Краснова задержанного. Первый как следует встряхнул усача за грудки, второй сорвал с его плеча сумку и протянул мне.

Но взять я её не успел. Сумка раскрылась, и на землю посыпались денежные купюры, а последним выпал артефакт связи и сложенный в несколько раз листок бумаги.

— Опять будете заставлять колёса тягать? — с насмешкой спросил Кулебин.

— Ну почему же? Сначала все должны узнать, в чём тебя обвиняют.

Обступившие нас люди закивали.

Я поднял с земли сложенный вчетверо листок и развернул его.

— Здесь записан номер нашего вездехода, который Кулебин передал заказчику, а сегодня ночью, в Болотном, на меня было совершено покушение! Один из нападавших на допросе назвал имя доносчика, и им оказался Кулебин, — как можно громче проговорил я. — Этот человек — предатель!

— Ложь! Мне всё это подкинули! Люди! Вы же меня знаете!

Толпа снова расступилась, и к нам прорвалась женщина лет сорока.

— Не верьте ему, люди! Я сама видела, как он деньги ночью пересчитывал! А до этого в сенях с кем-то разговаривал. Ваша светлость! Всё, что я сказала — это правда! Единой клянусь!

— Да что ж ты говоришь, Клава? Я ж ради вас. Тебя. Детей.

Последние слова потонули в нарастающем гуле. Народ развёл такой хай, что мне даже пришлось поднять руку.

— Предатель! Предатель! Повесить его надо, сволочугу! — то и дело раздавалось со всех сторон.

— Что в таких случаях велит сделать закон? — негромко спросил я у старосты. Конечно, я знал, что за предательство приговор всегда только один, но моей целью было привнести это в ума людей. Они должны сами понять, каково жить в обществе, где законы стоят превыше всего. И не через запугивание, а через осознание и принятие.

— Вы здесь закон, ваша светлость, на своей земле. Как скажете, так и будет, — без промедлений ответил Юрий Степанович.

Мой взгляд упал на дубовую колоду, оставшуюся после праздника по случаю моего приезда, и торчащий из неё топор, что не ушло от внимания толпы, в том числе и от самого Кулебина. Он бухнулся на колени.

— Ваша светлость, пощадите! Начудил. Каюсь. Не хотел никому зла! Деньги нужны были, семью прокормить. У меня ж две дочери и сынок месячный. Жена больная. А те, в лесу ко мне подошли. Попросили оповестить, когда вы с Ваганьковского выедете. Всего-то. Даже артефакт для связи выдали. Сказали потом выкинуть, а я дурак, оставил. И аванс. Тыщу, ваша светлость. Мне ж таких денег за всю жизнь здесь не заработать. Пощадите! Служить буду верой и правдой! Единой клянусь! Ради моих детей! Да скажите вы что-нибудь, Юрий Степанович!

Ну, с этим мы сталкивались. Сначала продадут с потрохами, потом детьми откупаются. Нет! Наказание должно быть соизмеримым с преступлением и неотвратимым! Это — закон. Без него порядка не будет.

— Это правда? Про детей, — взглянул я на старосту. Тот снял шапку и кивнул, после чего сразу же отвёл взгляд в сторону.

Десятки моих поданных смотрели на меня, не сводя глаз. Одни с верой, что преступление не останется без наказания, другие с опасением, что эта казнь станет началом великой чистки.

Сложный выбор, но очевидный. Иногда, чтобы сохранить своё, приходится идти на него. И да, у некромантов тоже есть сердце. Правда лишь в этом мире благодаря новому телу я стал испытывать незнакомые мне раньше чувства.