Книга Авторитет, страница 30 – Виталя Гусынин

— Вот же ж сука! — Ругался про себя Киряков, сидя на холодном полу в каком-то погребе.

На утро, когда Киряков окончательно потерял силы и стал замерзать, крышка подпола открылась и на него вылили еще ледяную воду.

— Часок еще посиди так, может надумаешь, что сказать. — Крикнул знакомый голос недоброжелателя.

Еще спустя время, Кирякова, всего дрожащего до посинения от холода, выволокли наружу, волоча за ногу по пыльному бетону. Полковник уже мало что соображал, поэтому не проронил ни слова.

Очнулся он уже потом, от сильнейшего удара, непонятно чем, по ребрам и почкам. Над ним стояли двое в масках и лупили пластиковой бутылкой, набитой песком, по телу. Тупая боль и ни одного синяка. Специальные приемчики. Эти ребята знают толк. Выбьют все внутренности, смешают с дерьмом, но получат свое.

Руки Кирякова были связаны и подвешены кверху за какой-то трос, перекинутый через балку у потолка.

— Ээ, А-а-а-а-а. — Заблеял еле слышно он.

— Че? Ты что-то хочешь сказать, мент? — Зарычал тот здоровый человек, который вчера выкручивал ему ногти.

— Говори, слушаем! — Произнёс второй и перестал избивать.

— Пошли вы, твари! — Сплёвывая густую жидкость изо рта, выдавил из себя Киряк.

— Этот баран настолько тупой, или бессмертный. — Усмехнулся здоровяк.

— Ну сам себя наказал. — Сказал второй и удалился прочь.

Через минуту приволок с собой старый, потертый бронежилет, накинул на лысую голову Кирикова, вынул из под куртки пистолет и перезарядил. Приставил в упор к нагрудной пластине.

— Последний раз спрашиваю, следом стреляю.

Киряков знал, что таким способом он не получит конечно же ранения. ПМ не сможет пробить стальные пластины броника. Но грудную клетку или ребра поломает вполне.

Не дождавшись ни какого ответа, человек выстрелил три раза в грудь полковника. Тот затрепыхал ногами и сильно сморщил лицо.

— Оставим его, пусть повисит. — Произнес стрелявший.

— Че вы за спектакль тут устроили, сукины дети? Вы, братва, вообще берега попутали? — Вдруг заревел Киряков. — Хотите гасить, так гасите!

Человек развернулся и приставил дуло ко лбу полковника.

— И завалим! Ты, дядя, наверное так и не понял, что конкретно встрял. Мы не братва и ваши орчьи законы и понятия, нам до фонаря! Сейчас один звонок главному и твоя судьба решена. — Сказал он.

— Слышь, «Мастер»? А давай Костика позовём, пусть он на нем отработает!? — Произнес здоровяк. — Как они, в своём вонючем, ментовском подвале людей калечили. «Борзый» это любит.

— «Джон», а давай. Пусть прочувствует всю боль и страдания. — Одобрительно ответил ему товарищ. — А я пока Михалычу отзвоню.

Тут Киряков серьёзно испугался. Раз начали при нем называть свои имена или клички, то дело движется к печальным обстоятельствам. Эти ребятки — выжмут зубами кровь из пятки. Но стерпел и принялся ждать действий. Деваться ему было некуда. Отключился от боли снова.

Разбудил его сильнейший удар в челюсть. Били ногой. Осколки зубов посыпались на пол. Снова удар, следом еще один. Голова болталась, словно у той собачки, что ставят на торпедо автомобиля.

Перед полковником находился новый и неизвестный человек. Парень лет двадцати, может чуть старше. Крепкий. Черноволосый, с кривым носом, словно картошка. В кожаной куртке и спортивных штанах, что были в моде еще несколько лет назад. Он ехидно улыбнулся, оскалив свой рот, и нанес удар снова по лицу Кирякову. Тут полковник уже не мог терпеть и заорал что было сил.