Книга Солдаты. Старый призыв, страница 13 – Виталя Гусынин

— Да хрен ли с ним станет. Ты именно заметил пока я в роте там все на своих местах как и положено. Деды держат молодых, порядок вообщем. Ты лучше скажи, чего там на счёт моего назначения, не слыхать?

—

Пока тишина, Валер, подожди.

— Да сколько ждать то уже можно? Третий год сижу как попугай, перед начальством на показуху играю, все дыры затычками прикрываю перед проверками вашими, как командир лучшей 2ой роты. Только и слышу «молодец, благодарность» и стоп на этом. Тфу, надоело все это!

Как то раз перед отбоем, в свободное время солдаты глядели программу вести. Из каптерки послышался крик «один!». Ребята переглянулись но ни кто не встал. Через некоторое время в расположение почти выбежал злющий сержант Морозов.

— Вы че, утырки, оглохли или одембелели тут? Встали! Все!!! Не слышите по одному, будете коллективно втухать. Принесли табуретку в бытовку.

Ребята опять переглянулись но так и не поняли что и кто именно должен это выполнить, один Матвеев потянулся за табуретом.

— Вы меня не поняли, бакланы, я сказал всем взять одну табуретку и нести её в бытовую комнату, шагом марш, две минуты, я засекаю.

Солдаты кое как ухватились за ножки одной табуретки и пятясь, наступая друг другу на ноги начали нести её через всю казарму.

— Ахахааа, пацаны попали. — выходя из умывальника посмеялся Потапов.

— Ещё один игнор с их стороны, они у меня и ссать ходить будут в один писуар на бундершафт.

Неожиданно в роту зашёл дежурный по части капитан Зубков. Дневальный подал команду.

— Что тут происходит, сержант? — Строго поинтересовался капитан.

— Воспитываем молодёжь, товарищ капитан. — Ответил ему Морозов.

— Сержант, это не воспитание, это издевательство над личным составом, прекратить безобразие и вам лично от меня два наряда. Сходишь завтра на кпп, или кто там из наших стоит?

— Могилин там. Ответил Потапов.

— Отлично, значит он и принесёт письма, я ему из штаба позвоню. Закругляйтесь тут. Готовьтесь к отбою.

На следующий день Порохов сидел на уступе возле казармы, курил и читал свое письмо. Неожиданно он опустил голову, охватил её руками и на мгновение застыл, бросив бычок на асфальт. Это увидел вышедший из двери казармы Бобров.

— Ты че, кляча, охренел что-ли я не понял? Ты у меня его сейчас похоронешь прямо на платцу и сам рядом ляжешь. — забасил он своим хриплым голосом.

— Встал, душонок!

И охватив тонкую шею Порохова рукой потянул на себя. Порохов не охотно поднялся, посмотрев стеклянным взглядом на сержанта. Положил свою руку на его, сбросил её резко и оттолкнул Боброва, что тот чуть не перекинулся через перило. Но Порохов в этот момент просто побежал в сторону кпп. В след он конечно слышал отборный мат сержанта, который клялся убить его в самых извращенных действиях. На кпп он наткнулся на Фомина, который был в наряде на этом самом кпп.

— Ты куда, Костян, ты чего?

— Уйди, Фома, пошло все к черту! — отталкивая Фомина, кричал Порохов. Он прорывался к двери. — Я её порву, зараза, она ведь обещала, она же… я же…

— Стой, объясни чего, кто она? — держал друга Фомин.

— Ленка, письмо, она меня бросила. — Заикаясь еле проговорил Порохов.

Тут на кпп забежал разьяренный Бобров, ударом ноги открыл дверь и закричал:

— Где эта тварь, он тут?!!!

На голоса и шум с улицы зашёл Сержант Морозов. Он не понимал всего происходящего. Глядя на бьющегося в порыве куда то бежать Порохова, смотря на орущего товарища, на державшего Фомина.