Книга Солдаты. Старый призыв, страница 9 – Виталя Гусынин

— Ну что, Сергеич, все готовы?

— Как в аптеке, Романыч. — Ответил Горелов.

— Бойцы, чтоб у меня всё было хорошо, не приведи кто запнется. Чааасть смииирррн! Равнение на середину!

Тут появился Полковник Бородинский, прошёл на трибуну и начал говорить торжественную речь.

Всё солдаты приняли присягу, некоторые разошлись по родственникам, которые приехали к ребятам.

К Порохову на шею бросилась его девушка. Обняла и расплакалась. Он её начал успокаивать целовать и гладить по её чёрным шелковистым волосам.

Фомин поднял и посадил на шею свою младшую сестрёнку, которой было три года. Поздоровался с отцом. Он подал ему крепко руку и поздравил с принятием присяги. Для каждого военнослужащего это было знаменательное событие.

После сдачи оружия, всех к кому приехали родные отпустили в увольнение погулять по городу. На это давалось время до ужина. Только Харин сидел один в курилке, опустив голову и носом сапога гонял камушки на разбитом асфальте. Неожиданно в курилку зашли Могила и Морозов. Харин резко вскочил, и приложил руку к виску.

— Вольно, садись. — Барским голосом протянул Могилин. — Как настроение, боец?

— В полном порядке, товарищ ст. Сержант. — ответил Харин. И протянул открытую пачку с сигаретами.

— О гляди, старый, уважает. — ухмыльнулся сержант Морозов. — И потянулся к пачке. — А ты чего не с родственниками?

— У меня нет ни кого. — Ответил Харин. — Я с детдома.

— Да ладнооо. — удивлённо сказал Морозов. — М-да, делааа. Ну садись, садись.

— Как служится то? — Спросил его Могила.

— Хорошо, что вешаюсь. — ответил тот. — Привыкаю немного.

— Ну ни чего, солобон, какие твои годы. Самое трудное первые два года. — с улыбкой сказал Могила и прикурил сигарету. — Я вот так же как и ты по духанке ходил, зубы точил на стариков, прокленал и все такое, а теперь спасибо говорю, за то что меня старшие товарищи жизни научили, вот перед вашим прибытием старшего получил, за заслуги боевой и политической подготовки. Ты нас держись главное и все пучком будет, но и пацанов своих с которыми призвался не огорчай, тебе ещё с ними лямку тянуть и порох нюхать, кто его знает как жизнь повернётся к кому обратится придётся. Ты головастый малый, жизнь прохавал, все хорошо у тебя будет. От «Горилыча» подальше держись только. — Увидив не понимающий взгляд Харина Могилин пояснил, что это ротный. — Ему один хрен не долго тут осталось, перевода ждёт на повышение, и плюет тут на все свои обязанности и солдат, требует только больше чем весит. На его место Зубков скорее всего встанет, нормальный мужик, только власти пока не имеет такой, как надо. Николаич- прапор который, это вообще свой человек, если че любой вопрос решить поможет, прикроет в случае чего, только не борзеть с ним и не перегибать палку, а то так пошлёт, обратно возвращаться долго будешь. Ладно пошли в столовку, бурду эту похлебаем. Как Колян уволился так хоть не ходи туда. Наняли какого то урюка. Может кого из ваших молодых путевого найдут. После присяги сейчас только уляжется немного.

— Ничего, сегодня сумки припрут духи, похаваем домашних харчей. — Сказал сержант Морозов.

Вечером начали подтягиваться в казарму ребята из увольнения. Их сразу же построили возле каптерки. Первым зашёл туда Матвеев.

Чем удивишь, длинный,? — Обратился к нему Потапов. — Выкладывай узелок!