Книга Брачный приговор, страница 64 – Агата Лав

Конечно, это может быть из-за нервного перенапряжения, мне нужен тест, чтобы узнать точно. Но я боюсь просить его. Я боюсь даже гуглить в телефоне информацию о ранних сроках! Вдруг охрана контролирует мой телефон? Вдруг они узнают и доложат боссу?

Мне страшно от одной мысли, что Чертову станет известно.

Я не знаю, как он отреагирует.

Я больше ничего о нем не знаю, так что не хочу даже предполагать его действия. Мне нужно выбраться из его квартиры, из петли его власти, а уже потом проверять свое здоровье.

Хотя я не могу запретить себе думать о ребенке. Я мечтала об этом последние годы, уже и возраст подходил, а у меня никак не складывалось в личной жизни. Лавров вбил в нее последний гвоздь, превратив меня в затворницу. А рожать для себя я не решалась. Я выросла в детдоме и холодела от мысли, что мой малыш повторит мою судьбу. Я же совершенно одна, у меня нет родственников, некому будет позаботиться о моем ребенке, если со мной что-то случится. Поэтому я тянула и ждала, что найду хорошего мужчину.

Дождалась.

— В квартире никого нет, — добавляет медсестра, она явно собралась сегодня вытащить меня из комнаты любой ценой. — Вся охрана осталась за входной дверью.

Мне кажется, она врет.

Апартаменты двухэтажные и тут полно комнат. В любой из них можно сделать пит-стоп для охранников. Мне вообще-то плевать на них, мне бы не видеть только одного человека.

— А Чертов тут?

— Нет, — медсестра качает головой. — Его нет уже три дня.

Я вглядываюсь в ее сухое лицо. Сейчас мне важно, врет она или нет.

— Вам нужно размяться, — добавляет она, пытаясь “дожать” меня. — На втором этаже есть беговая дорожка. Вы же были наверху? Там прекрасный вид, рядом балкон и оранжерея. Неужели вы не устали в одной комнате? Квартира огромная, красивая, столько занятий… Вам это нужно, Татьяна. Вам стоит переключиться. Вы на себя не похожи.

— Столовая, — произношу, устав от ее уговоров. — Мы говорили о ней.

— Да! — она вспыхивает от радости, когда понимает, что я согласна. — Пойдемте, я, если честно, ужасно голодна.

Она выходит из спальни первой и придерживает дверь. По ее напряженному взгляду видно, что ей не верится, что я, наконец, переступлю порог. А я иду и прислушиваюсь к тишине. Хоть бы она не врала, и в гостиной никого не оказалось. Даже охранников.

— Смотрите, какая красота! — давит жизнелюбием медсестра. — Как сервировали!

Маленькие стильные букеты стоят на обеденном столе, там же расставлены свечи и модные тарелки. Я оглядываю сразу несколько комнат, которые соединены и создают одно пространство, и выдыхаю полной грудью.

Без сюрпризов.

Горничную и ту выставили вон.

Я прохожу к столу и всем видом показываю, что не настроена на беседу. Медсестра предпринимает несколько попыток найти общую тему, но я смотрю в тарелку. Я не собираюсь заводить приятелей в доме Чертова. После обеда я загружаю свои тарелки в посудомойку и молча ухожу на второй этаж. Тихонько поднимаюсь по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. Но размяться действительно хочется. Выйти на балкон и подышать простором.

Пока у нас с Чертовым длилась фальшивая идиллия, я успела заказать туда плетеную мебель и напольную вазу с цветками сакуры. Я поворачиваю к балкону и прохожу сквозь еще одну гостиную. Сегодня пасмурный день, воздух пахнет дождем и осенней свежестью. Я подхожу к стеклянному поручню и оглядываю беспокойный город. Поток машин горит красно-желтыми огнями, а соседние высотки кажутся неприступными бастионами.