Книга Брачный приговор, страница 66 – Агата Лав

— Там много фотографий, — Артем нажимает пальцами на папку и подталкивает ее в мою сторону. — Я бы не советовал переснимать страницы отсюда, это очень деликатная информация. Она может навредить Самсонову, если станет широко известна.

Я ничего не отвечаю, но он все равно отдает мне папку. Я подтягиваю ее к себе, садясь в кресло.

— Я отвезу вас к нему, — добавляет Артем.

— К кому? — я успеваю испугаться, прочитав его фразу как “я отвезу вас к Чертову”.

— К отцу. Босс распорядился, чтобы это был я, — Артем улыбается так, как умеют только деликатные люди. — Через четыре дня.

— Я тоже считаю, — я грустно усмехаюсь. — Ты не хочешь чай, кофе?

— Да, я сам налью, — он кивает. — Вы пока читайте. Если возникнут вопросы, я рядом.

Открывать первую страницу страшно.

Я смирилась с мыслью, что Самсонов мой отец. Чертов не заплатил бы за меня огромные деньги, не прояснив этот момент до стопроцентной уверенности. Если Лавров получил защиту и билет в Никосию, значит я дочь Самсонова.

Поэтому я не сомневаюсь в родстве. Но сомневаюсь, что мне нужна вся правда об отце. Я даже боюсь ее. В папке же могут быть вещи, с которыми невозможно смириться? Что-то запредельно страшное и жестокое? Чертов говорил, что Самсонов трижды покушался на него. Интересно, хоть это правда?

— Оно подробное? — обращаюсь к Артему, который возвращается с чашкой кофе, и указываю на досье.

— Насколько это возможно, — уклончиво отвечает Артем и следом тяжело выдыхает. — Некоторые вещи не стоит знать, Татьяна, тем более вы девушка.

— Капо решил пожалеть мою психику?

— Он не хочет, чтобы вы видели в отце зверя.

— Ты это сейчас серьезно?

— Да, — Артем кивает и делает вид, что не уловил мое неверие. — Я всегда серьезен, когда разговор касается господина Чертова.

Кто бы спорил.

Я погружаюсь в страницы досье.

Виктор Сергеевич Самсонов, 1970 года рождения, родился и вырос в Саратовской области, откуда перебрался в Москву вместе с мамой в пятнадцать лет. Отца никогда не видел. Занимался самбо, выигрывал в соревнованиях, позже по этой линии оброс нужными связями. Участвовал в переделе собственности в девяностые, помогал организовывать охрану серьезным людям и лично отбирал сотрудников в структуры безопасности.

Я рассматриваю фотографии, которые прикреплены к листкам. Мне постепенно становится спокойно. В досье нет беспощадной конкретики, всё очень обтекаемо, словно и вправду составлялось для нежной женской психики. А фотографии… все мы видели эти фотографии в новостных выпусках о криминальных группировках. Мощные плечистые парни в спортивных костюмах стоят полукругом и нахально улыбаются. Хозяева жизни. Большинство из которых не переживет лихую эпоху новоиспеченной страны.

Мой отец пережил и выбился наверх.

Я не знаю, что чувствовать по этому поводу.

Официально детей нет, женат не был. Мать похоронена на Ваганьковском кладбище.

Я ищу последние фотографии отца. На них он уже совсем другой. На меня смотрит респектабельный бизнесмен с седыми волосами, он располнел, но умеет выбирать правильную одежду. Домашних снимков нет, на заднем фоне либо стенды экономических форумов, либо офисные интерьеры.

— Он сейчас сдал, — произносит Артем. — Свежих снимков нет, но он выглядит хуже.

— Болеет?

— Не знаю. Может быть, вам он расскажет.