Книга Жестокие чувства, страница 60 – Агата Лав

Как же тесно в груди.

Страх после пережитого не уходит, а лишь опускает холодные щупальца ниже. С горла к животу.

— Это произошло в первый и последний раз, – твердо произносит Герман.

— Ты не можешь такое контролировать…

— Я буду оставлять оружие вне спальни.

Я не могу сдержать усмешку.

— У тебя руки как оружие, – выдыхаю.

— Лина, – бросает Герман строго и делает шаг ко мне.

Его сильные ладони проходят по моим плечам, обнимают, притягивают к себе. Я утыкаюсь спиной в его грудь и машинально прикрываю глаза. Так хочется забыться и раствориться. Только это так дорого стоит… Я хочу уже отстраниться, но Герман подхватывает меня за талию и с легкостью разворачивает к себе лицом, потом шагает в сторону и усаживает на столешницу. Еще движение, и он вклинивается между моих бедер, заставляя развести их, а его губы находят лихорадочный пульс на моей шее. Он целует, примеряясь и обдавая жаром сильного стального тела.

— Нет, – шепчу и ловлю его подбородок ладонью.

— Не думай, не сейчас…

— Я больше не могу не думать, Герман.

Мой холодный голос действует на него. Третьяков отклоняется и смотрит на меня взглядом, с которым я не хочу встречаться. Я без того ощущаю, что он глядит на меня так, будто в следующий миг я исчезну. Не отойду. Не отвернусь. А исчезну. Растворюсь.

— Ты как будто собираешься бежать, – говорит он спокойно, почти холодно, но я чувствую, как у него внутри все напряглось. Как под кожей двинулись мускулы. Как в глазах вспыхнул металл.

— Нет, – вру. – Просто… думаю, что нам обоим будет лучше, если…

— Не будет, – обрывает он. – Не лги мне, Лина. Ты и сама знаешь, это не так.

Я отстраняюсь, но он остается близко. Почти не прикасается, только держит руки на столешнице по бокам.

— Я устала бояться, – шепчу я. – Сначала за тебя. Потом за себя. Мне иногда кажется, что впереди – только страх. Без права на что-то настоящее. Мы разве пара, Герман?

Мы отголоски чего-то, что давно должно было умереть.

Я не произношу это вслух, но эта фраза вдруг так ярко зажигается в моей голове. Как ответ, который я давно боялась себе дать.

— Мы вместе. Этого мало?

— Вместе? Тебя не было неделю, и ты всем видом показал, чтобы я даже не расспрашивала, где ты пропадал.

— Я был в другой стране. Решал вопрос.

— Решил?

Герман кивает.

— Но теперь ищешь мишень в нашей спальне? – Я поднимаю ладонь и накрываю его губы. – Не надо. Я знаю, что ты хочешь сказать. Что неделя выдалась напряженной и ты еще не отошел.

Я на пару секунд ныряю в темную глубину его взгляда, в котором действительно целая бездна усталости.

— Наверное, я вообще должна радоваться, – продолжаю. – То, что случилось, подтверждает твои слова. Ты схватился за оружие во сне, а не назвал меня чужим именем.

— Ты думаешь, я изменяю тебе? – Его взгляд мрачнеет.

— Я не думаю, а знаю, что на ваших встречах бывают девочки. Доступные женщины – такой же атрибут твоей жизни, как патрон девятого калибра.

Я подаюсь вперед, чтобы соскочить со столешницы и наконец почувствовать пол под ногами. Но Третьяков не дает, он порывисто обхватывает меня за плечи и удерживает на месте. Он замирает. Только дышит часто и тяжело. Как будто борется. С чем-то внутри.

— Что ты хочешь от меня услышать? – бросает мне Герман.

— Это так не работает…