Книга Когда вылетает птичка, страница 25 – Мира Айрон

Леонид протянул мне сложенный вчетверо тетрадный лист, на котором заранее записал свой адрес, а также номера домашнего и рабочего телефонов, и мы попрощались, крепко пожав друг другу руки.

* * *

Следующие два месяца прошли в относительном спокойствии. Никаких видений не было. Я наслаждался наступившей золотой осенью, и всё было бы неплохо, если бы не постоянно преследующие меня мысли о Дине.

Несколько раз мне пришлось всерьёз бороться с самим собой, чтобы вновь не отправиться в двухэтажный кирпичный дом на остановке «Озеро». Я считал это слабостью, доставшейся мне от Валеры, поскольку Егор никогда, ни разу в жизни и ни при каких обстоятельствах не бегал ни за одной женщиной. Ещё чего не хватало! На мой век их хватит, захочу и найду!

Правда, почему-то совсем не хотелось искать, и этот факт меня изрядно напрягал. Так недолго все навыки скоростного обольщения растерять.

Было яркое и прозрачное октябрьское утро, и по пути на работу я дал себе слово, что в ближайший выходной непременно познакомлюсь с какой-нибудь симпатичной девушкой. Хватит уже ждать у моря погоды, в монахи я не записывался.

Однако то, что произошло позже, заставило меня забыть о грандиозных личных планах. Сразу после обеда пришла фотографироваться супружеская пара. Из их разговоров я понял, что поженились они всего месяц назад и несколько дней назад вернулись с Черноморского побережья. Живут в областном центре, а в Алексеевск приехали к друзьям, гуляли и решили сфотографироваться.

Пара была очень необычная и колоритная: жгучий быстроглазый брюнет явно за тридцать и нежная тоненькая блондинка максимум лет двадцати. Мужчину звали Адриан, а девушку — Ида.

Почему-то эта пара меня очень впечатлила, я думал о них весь день, они никак не шли из моей головы, что-то цепляло, буквально скребло. Мужчина собирался куда-то уезжать, поскольку они с Идой обсуждали, что после она приедет за фотографиями одна.

На следущий день тоже была моя смена, а вечером я занялся проявкой и печатью. Я ещё не успел просмотреть плёнку, когда меня охватило тяжёлое предчувствие, которое тут же подтвердилось: кадров оказалось тридцать семь.

Руки задрожали, волосы на затылке зашевелились, а по спине потекла противная струйка пота. Да что же это? Ну почему опять⁈

Несмотря на то, что на фотографии Иды и Адриана я потратил не так уж много кадров с этой плёнки, в душе крепла уверенность: тридцать седьмой кадр — их. Сознавать это было невыносимо, поскольку мне редко доводилось видеть настолько гармоничную и счастливую пару, двух людей, смотрящих друг на друга с такой любовью и глубиной, будто это их души смотрят.

…На тридцать седьмом кадре я увидел Адриана и ещё троих мужчин. Все четверо были без признаков жизни, лежали под завалом у какого-то ущелья. Местность явно не наша, здесь поблизости только невысокие пологие горы.

Иды в кадре не было, но я отчётливо понял, так, будто мне об этом кто-то сказал, что она не сможет пережить уход Адриана.

Вдруг по моему телу пронёсся странный сигнал, заставивший меня вздрогнуть и выпрямиться. Это казалось совершенно невероятным, но… Много ли в моей нынешней жизни вероятного⁈ Да, совпадение. Судьба.

Адриан. Мою маму звали Валерия Адриановна. И, по идее, она родится как раз месяцев через девять. А ещё… Адриан — копия меня прежнего, Егора Субботина. А мама была очень похожа на Иду. Мы с мамой были очень разными, и многие не верили, что я её сын, спрашивали, откуда у белокожей блондинки такой смуглый и чернявый ребёнок.