Книга Нет моей вины, страница 30 – Мира Айрон

— Он тоже жил здесь, потом уехал.

— Но ведь он старый, — не сдавался Серёжа. — А ты молодая!

— Почему он старый-то? — прыснула Катя, не сдержавшись.

— Ну лицо молодое, а на висках есть седые волосы.

Эх, Серёжа! Святая простота… У неё, у Кати, тоже ведь окрашенные пряди появились не без причины. Время никого не щадит.

— И всё же мы ровесники. Но ты обещал, да?

— Да-да, секрет!

Вернувшись с пары математики в десятом классе, Артём попросил у Нины Андреевны личные дела сегодняшних его посетителей из четвёртого «а».

Вообще, ему нужно было только одно дело, но он попросил оба, для маскировки.

В личном деле Сергея только данные матери. Отец, Алехандро Дуэнос-Хименес, постоянно проживает в Испании.

Мать: Бабушкина Екатерина Вадимовна. Место работы… Номер телефона… Замечательно.

Интересно, зачем ему это всё? Мазохизм? И откуда эта радость по причине того, что отец Сергея постоянно проживает в Испании, а мать по-прежнему носит девичью фамилию?

А ещё она состоит в совете школы. И она одна из тех, кто курирует в качестве медика все спортивные и туристические мероприятия, которые проводятся в школе.

Странно, а почему её не было на турслёте в начале месяца?

Артём порылся в деле и нашёл объяснительную записку, в которой Катя сообщала, что Сергей Дуэнос-Хименес отсутствовал в школе до 6 сентября по той причине, что находился в Испании.

Понятно. Они были у Дуэноса-Хименеса-старшего. Должен же сын видеться с отцом.

Артём захлопнул дело и пошёл в приёмную.

— Нина Андреевна, назначьте, пожалуйста, на следующий четверг заседание совета школы. На вечер, такие встречи обычно проводятся по вечерам.

— Да, Артём Александрович, я записала. В восемнадцать или в восемнадцать тридцать?

— В четверг, в восемнадцать тридцать.

Нина Андреевна кивнула.

Он повернулся, чтобы уйти в кабинет, но остановился на полпути.

— А когда у нас по плану какие-нибудь спортивные соревнования?

Нина Андреевна достала из стола план мероприятий.

— В начале октября начнутся первые игры школьной баскетбольной лиги.

— Очень хорошо. Спасибо вам!

Артём скрылся в кабинете, спрашивая сам себя: что именно «очень хорошо»?! И что он творит?

Только поздним вечером, когда Серёжа уснул, у Кати появилось время спокойно подумать о прошедшем дне. Она пила горячий чай с лимоном, куталась в плед, потому что отопление ещё не дали и будто не собирались, и думала.

Ей удалось сохранить лицо, хотя она была шокирована, увидев Суворова в роли директора школы. Она и не думала, что он когда-либо вернётся в их город, ведь из Москвы никто не возвращается в провинцию. Однако Суворов вернулся. Он никогда не подчинялся законам логики.

Катя давно стала другой. Та, прежняя Катя, которая любила Суворова настолько, что прыгнула бы со скалы, прикажи он, так и осталась на вокзале, лежать на асфальте.

Она теперь другая: спокойная, уравновешенная, равнодушная ко всем, кроме самых близких и родных. Она зрелая женщина. Она знает, чего хочет.

Всё минуло давно, сто лет назад. Наверняка Суворов женился, обзавёлся семьёй: женой, детьми, тёщей и тестем. Они ездят на дачу в выходные, ходят на рыбалку, жарят шашлык. Квасят капусту в деревянной бочке. Парятся в бане. Что там ещё принято делать, когда большая семья?

И Катя далека от этого всего, она в сотне тысяч световых лет от Суворова, его тёщи и бочки с капустой.