Книга Постучись в мою дверь, страница 22 – Ярослава А.

Разумеется, когда я говорила, что не люблю итальянскую кухню, то из вредности кривила душой. Давненько не пробовала ничего кроме своей домашней стряпни и шаурмы из соседнего киоска.

Все блюда, включая пасту с морепродуктами и нежнейший тар тар из тунца, буквально тают во рту. Я с наслаждением ем, поддерживая приятную беседу, и заметив это Станислав с хитрым прищуром интересуется:

— Вкусно? А говорила, что не любишь итальянскую кухню.

— Я?! — изображаю изумление, застыв с вилкой в руке и округлив глаза, добавляю, — Я просто раньше была к ней несправедлива.

Паршин тихо смеется.

Я улыбаюсь в ответ.

Официант зажигает, разделяющие нас свечи.

Играет приятная музыка.

И все это так романтично, что ударивший хмель белого вина, делает вечер и самого Паршина в моих глазах почти идеальным…

Домой я возвращаюсь уже ближе к полуночи. Слегка хмельная, довольная, согретая объятиями пока еще чужого, но очень приятного мужчины.

Нет, до первого поцелуя дело у нас не дошло, хотя и был вполне располагающий к этому момент. Кажется, мы оба не хотим торопить события и пока просто наслаждаться обществом друг друга.

— Ты чего так поздно? — с порога на меня накидывается брат.

Его вихрастая башка в наушниках грозно качается из стороны в сторону, словно в немом осуждении.

— Еще и пьяная! — подозрительно принюхивается он.

— Я не пьяная, — пытаюсь оправдаться я, скидывая пальто и аккуратно вешая его на место, — Немного выпила. Имею, между прочим, законное право.

Рус возмущенно закатывает глаза, но не спорит, только пыхтит, безмолвно выражая свое недовольство.

— Мне не нравится, что ты так поздно возвращаешься. Вдруг на тебя опять нападут?

— Меня подвезли.

— Кто это?

— Кавалер…

— Ну, Сонька! Ну, ты…

Руслан хмурится еще сильнее прежнего и нервно теребит рукав толстовки.

— Так у тебя типа свидание было?

— Ну, было…типа да.

— Блин, только этого не хватало.

— А что такого? — теперь уже моя очередь возмущаться, — Я взрослая, самостоятельная женщина. Имею право на личную жизнь!

Брат, разумеется, имеет иное представление о моей самостоятельности, но тактично молчит, потому что знает, что даже терпение у сестренки имеет край.

— Сонь, он хоть нормальный?

— В смысле?

— Не как тот твой прошлый — додик лопоухий?

— Мишка не был лопоухим! — восклицаю я, но затем вспоминаю его смешно торчащие уши, и вынужденно соглашаюсь, — Хотя, да, лопоухий, а еще тупой, как валенок и тощий, как жердь.

Руслан смеется и гуськом идет за мной на кухню. Там на плите обнаруживается нетронутая картошка с мясом и пачка початой лапши быстрого приготовления.

— Ты опять эту дрянь ел?

— Ел, — ничуть не смущаясь, подтверждает братец и достает еще одну пачку, — Я и тебе купил. Будешь?

— Спасибо, конечно, но я поела.

Наливаю стакан воды из фильтра и залпом выпиваю — после ресторанной пищи отчего-то сильно сушит во рту.

Чаю что ли заварить?

Решив, что это неплохая идея, ставлю чайник и щедро сыплю в заварник сушеную мяту напополам с ароматным чабрецом. И каждый раз, перебирая пальцами душистый сбор, вспоминаю тетю Лиду.

Как она там?

Захотелось позвонить, спросить как здоровье, но осознание того, что у нее в Красноярске уже четыре часа утра, останавливает.

Тетя Лида единственная наша родня. Это старшая сестра мамы.

У нас довольно хорошие родственные отношения. Своих детей у тетки нет, и Лида, несмотря на довольно своеобразный характер, любит нас с Русом. Даже порывалась прилететь в прошлом месяце, когда брат ненароком проболтался о нашем нелегком положении, но я это делать ей категорически запретила. Тетка Лида немолода и уже перенесла два инфаркта. Не хватало еще больного человека через полстраны таскать. Пусть сидит в своей сибирской деревне, да венки из чарбреца сушит, а мы тут сами разберемся. Не маленькие. А на новогодние каникулы сами в Красноярск полетим…в гости… вот только деньжат подкопим…