Книга Постучись в мою дверь, страница 24 – Ярослава А.

— Боже! Что с вами произошло?! Вы ранены?

Мужчина снова пошатнулся и тихо зашипел:

— Т-с-с-с, ты же не хочешь, чтобы об этом узнал весь подъезд. Не…шуми, Кнопка.

Нет, ну каков!

Сам еле на ногах держится и, кажется, истекает кровью, но командует.

Невыносимый хам!

Недолго думая шагаю к нему и, хватая плащ за лацканы, начинаю стягивать.

— Снимайте! Покажите, что у вас там?!

— М-м-м-м, — стонет он, — Мне нравится ход твоих мыслей.

— Замолчите! Иначе я выставлю вас за дверью истекать кровью на лестнице.

— Какая ты…, - ласково шепчет, — жестокая.

С трудом избавив мужчину от верхней одежды и усадив его на табурет, что мы с Русом используем в качестве пуфика, задираю пропитанную кровью черную водолазку и ахаю:

— Ох, ежкин кот! Тут надо срочно скорую вызывать!

Кидаюсь было к своей сумочке, где лежит телефон, но Игнат перехватывает мои руки.

— Не надо, Соня. Не звони.

— Как?! Вы же истечете кровью.

— Не истеку, — уверенно выдыхает он, — Ты мне поможешь.

— Нет-нет, — в ужасе трясу головой я, — Я на это не подписывалась. А если вы тут у меня на руках умрете? Надо звонить!

— Я сказал: не надо!

Его руки, несмотря на ранение и заметную слабость с силой сжимают мои плечи, заставив на мгновение задуматься о том, сколько мощи в этом человеке.

Ведь если он захочет, то с легкостью переломит мне хребет.

— Ты же не хочешь, что бы те люди, которые сделали это со мной, с пинка вынесли твою хлипкую дверь? Так ведь?

Судорожно киваю, не в силах вымолвить и звука.

— Вот и хорошо. А теперь тащи на кухню, все, что у тебя есть по медицине и ставь чайник. Тут рана пустяк. Не боись — ласты раньше времени не склею. Нам еще чай с тобой пить с баранками.

— С какими к черту баранками?! — истерично всхлипываю я.

— С маком, Кнопка. Мне такие больше…нравятся-я-я.

Соня

Официально: это самый странный вечер в моей жизни.

Ощущение, будто я попала в параллельную реальность, в которой все вокруг превратилось в кадры из какого-нибудь низкобюджетного боевика.

— Да, не трясись ты так, — внушает Игнат, прижимая к боку чистую наволочку, — Все будет хорошо.

— Что-то я не уверена в этом, — бурчу под нос, а сама с третьей попытки не могу попасть ниткой в иголку, — Не вам же в живого человека иголкой тыкать. И вообще…еще не поздно вызвать скорую. А вдруг я что-то не так сделаю? А вдруг воспаление? И нитки у меня самые обычные.

Говорю все это, а у самой руки трясутся.

— Выпить надо, — задумчиво и даже как-то отстраненно замечает мужчина, — Чё есть?

— А-а-а, чё надо? — заикаясь от нервного напряжения, перехожу на жаргон я.

— Горячительное. Есть?

— Не-а.

— Так я и думал…Ты ж у меня интеллигентная.

Приготовив нитку с иголкой и пару раз, глубоко вдохнув для успокоения, приближаюсь к мужчине.

Из алкоголя в моем доме только небольшая бутылочка антисептика, но его я не буду предлагать, так как он явно сейчас истратится на обработку раны.

Стараясь не думать, где и при каких обстоятельствах Игнат получил это ранение, прошу его снять свитер и встать ближе к свету.

Обнажившись по пояс, мужчина, чуть покачнувшись, выполняет мою просьбу и хмуро наблюдает за тем, как я, продезинфицировав нитку в спирте, сажусь на табуретку, чтобы его рана оказалась на уровне моих глаз.

— Мне страшно, — жалуюсь я.

— Тут всего пару стежков надо сделать. Ты справишься.