Книга Руководство для одиноких сердец, страница 107 – Мэдди Доусон

Индиго улыбнулась:

— Что-нибудь черное и строгое…

— Зачем мне костюм? Просто поеду как есть.

— Ха, — фыркнула она. — Интересно. Ну ладно. Можно и так.

В итоге мы приобрели ей ужасающий бронежилет, второй в ее гардеробе, пару поношенных ботинок и старомодное васильковое платье в горошек в стиле ампир. По пути домой девочка заявила:

— Я, может быть, стану активисткой, которая борется за права усыновленных и удочеренных. Буду добиваться изменения законов, чтобы люди вроде тебя легко могли найти своих родителей.

— Хорошее намерение, — кивнула я.

— А может, и нет. Я, вообще-то, думаю о защите прав животных. Нельзя ведь заниматься и тем и другим, правда? Иначе люди подумают, что я хватаюсь за все подряд.

— Может быть, ты станешь самой активной активисткой. И будешь бороться против всех на свете несправедливостей!

— Ну да! И имя изменю. Например, на Сверчок. Хотя нет, это слабенькое имя, надо что-то позвучнее. Ворона. Нет, слишком каркает. Голубка! Кайла Голубка. Потому что еще я выступаю за мир во всем мире. Можно сделать тату в виде голубя.

— Прекрати, пожалуйста, — сказала я.

— А что?

— Ничего. — Я покачала головой. Было совершенно невозможно объяснить Индиго, что из-за почти душераздирающей любви к ней у меня сердце зашлось в груди — какой вздор у девчонки в голове, как она юна, неразумна и все же развита не по годам… Экая чудачка. Да как я могла даже думать о том, чтобы разойтись с ее отцом, если это значило расстаться с ней?

* * *

В следующие два дня я готовила к продаже сразу четыре дома, поэтому размышлять о поездке в школу моей матери времени не оставалось. К тому же я не была полностью уверена, что хочу этого. И в любом случае, если я соберусь поехать, то хотела бы взять с собой Линди. Но после того, как она написала мне «Прости», наши отношения пресеклись. Кроме того, я устала постоянно уговаривать сестру. А ведь, по ее мнению, я страдаю расстройством импульсного контроля. Несколько раз я порывалась позвонить ей или прийти в салон, но что в том толку? Неужели непонятно, что я ей не нужна?

Все равно дел было по горло. Однажды в четверг я забросила тарелку с нарезанными овощами и луковым соусом в школьный драмкружок. До премьеры оставалась всего неделя, а значит, артисты и вся постановочная группа непременно присутствовали на репетициях каждый вечер. Родителей, к которым условно отнесли и меня, обязали приносить еду, чтобы кормить юные дарования.

На школьной парковке одна изможденного вида мамаша вытаскивала формы с пастой с заднего сиденья «субару аутбэк».

— Пахнет аппетитно, — сказала я, помогая ей занести снедь в здание, и она ответила:

— Да, это песто. С ним ничто не сравнится, правда?

На сцене шла репетиция: Аделаида пела о простуде — я всегда любила эту арию. Я огляделась, но нигде не увидела Найсли, только стайку похожих на лебедей девочек на подтанцовках у Аделаиды.

— Так вы… родственница Тайлера? — спросила другая мама, и мы обе засмеялись. — Извините. Не думала, что это прозвучит так странно. Нынче даже не знаешь, как кого называть.

У нее были привлекательные сияющие глаза и темно-русые волосы.

— Конечно. Я Нина Попкинс. — Я протянула руку, и новая знакомая пожала ее.

— А я Кэти Калпеппер. Приятно познакомиться. Я заметила, что вы приходите с тех пор… с тех пор, как уехала Джейн. Мы все считаем, что это очень смело с вашей стороны — взять на себя родительские обязанности. Картеру очень повезло.