Книга Руководство для одиноких сердец, страница 115 – Мэдди Доусон

— Если тебе понадобится помощь, позвони мне, — предложила я. — Но в любом случае увидимся во вторник. Договорились?

Глаза девочки наполнились слезами, и она вытерла их.

— О милая, нет ничего зазорного в том, чтобы плакать, — сказала я. — Не грусти, все будет хорошо.

ЛИНДИ

У Линди выдался замечательный день. Это был обычный вторник, и, собственно, многое пошло не так, как задумывалось, — Винни Пух назвал бы такой день «днем забот», — только Линди эти заботы совсем не обременяли. Одна морока за другой: заказанные шампуни не доставили; парикмахерша не вышла на работу, и Линди пришлось обслуживать в дополнение к своим еще и ее клиентов; музыкальная система сломалась. К трем часам Линди сделала две перманентные завивки, одно окрашивание, три укладки, и все это — беспрерывно отвечая на телефонные звонки: от «Матерей близнецов» — собрание клуба переносится, от родительского комитета — поступили новые предложения, и от Пегги — Линди купила хлеб с семечками, а дети хотят белый, так что не могла бы Линди заглянуть по дороге домой в магазин, и вообще, пусть она больше не покупает неподходящий хлеб. Никогда.

Линди даже поймала себя на том, что шутит с Меган, администратором, о том, как ее чуть было не склеил посетитель бара в Бруклине, а Меган, в свою очередь, рассказала забавную историю о бывшем бойфренде. Обе посмеялись и сошлись на том, что мужчины весьма странные существа. Прежде разговоры подобного рода не доставляли Линди удовольствия.

Ища причины своего нового мироощущения, она провела тщательное социологическое исследование собственной жизни и обнаружила, что со времени того злополучного путешествия, случившегося две недели назад, чувствует себя другим человеком.

Линди не знала, что сыграло свою роль: поездка в другой город или просто похмелье. На следующий день ее мучила жестокая головная боль, и ей совсем не хотелось заниматься обычными домашними делами… и она к ним не притронулась. Список насущных дел остался у нее в сумочке, и, вместо того чтобы идти в магазин за обувью для Хлои и мальчиков, она засела дома и вместе с Джеффом смотрела бесконечные продолжения «Сумеречной зоны», а дети играли в гостиной с мягкими игрушками. Лишь один раз ей пришлось сосчитать до двадцати одного (нечетное число, кратное трем).

Она заметила, что Джефф в тот день подозрительно на нее поглядывает. Наконец, когда пришло время ужинать, а она ничего не приготовила, муж поинтересовался:

— Ты хорошо себя чувствуешь, Линди?

Они заказали китайскую еду, чего никогда не делали (сплошной глутамат натрия). Уложив детей спать и узнав, что Джефф не собирается на ракетбол, Линди почувствовала такое облегчение, что завела долгий бессвязный разговор, вроде бы лишенный всякого смысла, но вдруг неожиданно для себя сказала:

— Знаешь, во время поездки в Бруклин я кое-что поняла о себе.

— Что тебе не стоит пить алкоголь? — улыбнулся Джефф.

— И это тоже. Но главное, я осознала, что мне до чертиков надоело постоянно о чем-то беспокоиться. И я собираюсь положить этому конец.

— Ясно, — кивнул Джефф. — И как ты планируешь это осуществить? — Он продолжал улыбаться, словно рассматривал любопытную живность, которую заметил, когда стриг лужайку.

Ну и пусть. В конце концов она рассказала ему то, что хотела: что при рождении ее назвали Куколкой и что теперь она сделала интересное открытие — с таким именем она была бы совершенно другим человеком. Возможно, более раскованным или даже взбалмошным. Может быть, она бы приветствовала более беспорядочную жизнь, не подчиненную столь строгому контролю.