Книга Руководство для одиноких сердец, страница 123 – Мэдди Доусон

— Шучу, — сказал незнакомец. — Я услышал ваш разговор о том, что вы не имеете права вести расследование. Но правда — кого вы ищете, милые барышни?

Я сказала:

— Человека, который помнит прежних учеников, года так семьдесят седьмого.

— Спросите у меня, — ответил завхоз. — Кто именно вас интересует?

— Фиби Луиза Маллен.

Седовласый мужчина побледнел.

— Я знаю ее, — проговорил он. — Мы вместе учились. И дружили. Почему вы спрашиваете? С ней что-то случилось?

— Нет-нет, — начала я, но Индиго вылезла вперед:

— Надо поговорить. В укромном месте.

— Вряд ли я смогу вам помочь, — вздохнул завхоз. — Я не видел ее много лет.

Он производил впечатление человека, которого легко испугать, который скачет по жизни, как кролик через поле. Несмотря на насмешливый взгляд, смеяться ему явно приходилось нечасто.

— Нам поможет любая мелочь, — сказала Линди.

— Для начала хотелось бы узнать, кто вы. Я не привык обсуждать друзей с незна…

— Это ее дочери, — перебила его Индиго тоном, как бы говорившим: «Я знаю, как работает система, и приду за твоими лабораторными лягушками».

Я дотронулась до ее руки, чтобы заставить замолчать.

Кадык у мужчины заходил так, словно вот-вот выпрыгнет, потом завхоз огляделся и проводил нас в маленькое помещение, где, как он сказал, можно поговорить — но только недолго. Он беспрестанно вытирал блестящий лоб платком, который выудил из кармана.

— Так вы ее дочери, — произнес он. — Невероятно! Да возможно ли такое?! Вы — Кэт?

— Да, я та, кого она назвала Кэт, — подтвердила я. — А это — Куколка.

— Кэт, — произнес он. — Боже мой! Не могу поверить, что вижу тебя, дорогая. Столько лет прошло! Ты говорила с матерью? Как она вообще живет?

— Ага, — встряла Индиго. — Значит, вы знали Кэт — тире — Нину. — Она записала в блокнот: «Завхоз знал мать и, возможно, Кэт тоже».

— Да, — бормотал мужчина. — Боже мой, Кэт. Да, я знал тебя до того, как… Конечно. Как поживает твоя мать?

Помещение напоминало шкаф. Мы стояли среди громоздившихся на полках ламп, мотков проволоки, магнитофонов, колонок. Незнакомец сказал, что, пока мы разговариваем, поменяет лампочку. Он стал суетливо перебирать дрожащими руками инструменты и периодически взглядывал на нас мутными голубыми глазами. Казалось, он ждал, что вот-вот произойдет нечто ужасное. Мне было жаль его.

— Мы не… на самом деле мы ее не знаем, — пояснила я.

— Да, — поддакнула Индиго. — Так вы знали, что она сдала их в приют? Или это был огромный секрет?

Мужчина весь как-то съежился, и я покосилась на Индиго, чтобы утихомирить ее. Хотя разве дерзкую девчонку остановишь?

— Если вы не в курсе, простите, что мы рассказали вам, — проговорила я. — Но прошло уже много времени, так что хранить эту тайну, думаю, уже нет смысла. Кому теперь какое дело, что в конце семидесятых одна девушка отказалась от двух дочерей?

— Тайны остаются тайнами, — не согласился завхоз. — У них нет срока давности. Но я все знал. И про первый, и про второй случай. — Он положил лампочку и вытер рукавом глаза. — Однако не понимаю, чем я могу вам помочь. Чего вы от меня хотите? Ваша мать давным-давно уехала отсюда. Я не поддерживаю с ней связи.

— По правде, — проговорила я, — мы больше не Кэт и Куколка. Меня зовут Нина, сестру — Линди, а это наша подруга — Индиго.