Книга Руководство для одиноких сердец, страница 59 – Мэдди Доусон

— Я хочу… я хочу, чтобы мы были счастливы. — Линди услышала свой голос словно издалека, а ее слова не имели никакого смысла. С языка чуть не сорвалось: «Я хочу, чтобы ты любил меня, как раньше». Но, к счастью, она вовремя сдержалась. Она сама всегда сердилась, если людям требовалось подтверждение очевидного.

К тому же Джефф мог еще и не заметить, что разлюбил ее. Мужья быстро перестают любить жен. На эту тему даже состоялась последняя встреча «Маникюр и „Маргарита“»: как трудно удержать интерес мужчины при наличии детей и домашних хлопот. Лейлани пересчитала по пальцам обеих рук известные ей браки, недавно распавшиеся из-за каких-то мелочей. Ну просто эпидемия, сказал кто-то.

Тем временем вино ударило Линди в голову; ужин закончен. Когда она встала, Джеффу пришлось ее поддержать, чтобы она не упала. Линди приблизила свое лицо к его лицу, и произошло следующее: когда она коснулась губами щеки мужа, тот быстро отстранился и отвернулся. Она остолбенела. Что это значит? Неужели он больше не хочет даже целовать ее?

Ее пронзил ледяной страх: Джефф больше ее не любит. О боже, он собирается бросить ее — она не смогла его удержать. Она — обманщица, которая только прикидывается успешной женщиной; даже ее салон — дурацкое место, куда недалекие люди, ведущие бестолковую искусственную жизнь, приходят, чтобы придать себе уверенности. Она не принесла миру никакой ощутимой пользы и, кроме того, была плохой матерью, тратила слишком много денег и беспокоилась не о том, о чем следовало; у нее нет ни убеждений, ни сообразительности. Мать права на ее счет. Линди смотрела в окно машины и с отчаянием вытирала слезы.

— Линди, — удивился муж, — в чем дело? Ты что, плачешь?

— Нет, — ответила она. — С чего бы мне плакать?

Потому что еще в школе она усвоила одну простую истину: никогда, ни за что, ни в коем случае не позволяй другим заметить, как ты испугана и каким ничтожеством себя чувствуешь. Даже своему мужу.

Особенно своему мужу.

НИНА

Можно ли влюбиться в целую семью? Я впервые задумалась об этом. Я все еще оплакивала свою мать и находилась не в том состоянии, чтобы рассуждать трезво, но внезапно ощутила себя… счастливой. Явным образом, безошибочно — счастливой.

Правда, Индиго сделала новый пирсинг, а комната Тайлера жутко провоняла какой-то травой, но я находилась на седьмом небе. Я оказалась в новой, жизнерадостной атмосфере, бесстрашно окунулась в Большую Жизнь и испытывала небывалую полноту чувств.

Каждое утро я просыпалась, как слабоумная сериальная мама, бесстрашная и готовая к любым сложным задачам, но к вечеру чаще всего не испытывала утомления. Меня любили. Я расцвела. Готовила ужины на семью из четырех человек. Вела беседы о школьных друзьях, домашних заданиях и о том, чья очередь выносить мусор. Отвозила детей в школу, и не только: каждый день отправлялась на работу, показывала дома клиентам и отвечала на телефонные звонки; была востребована, расторопна и все такое. Купила календарь, повесила его на кухне и маркерами разного цвета занесла в него расписание всех членов семьи — в самом деле, кому же не понравится такая организация времени? При покупке календаря, стоя в очереди в кассу, я могла с полным правом тряхнуть волосами, вздохнуть и сказать что-то вроде: «Мой выводок надо приучать к порядку!» Все равно никто в магазине меня не знал, так что разоблачить меня было некому.