Книга Руководство для одиноких сердец, страница 73 – Мэдди Доусон

Они расскажут мне все семейные истории, которые я так жажду услышать, и мы сплотимся, наслаждаясь обществом друг друга, и я стану называть каждого, как положено между близкими людьми: дедушка Горацио, или тетя Фло, или, чем черт не шутит, досточтимый кузен.

Как-то так. У меня появятся родственники. У меня и у Линди.

Я села на каменный забор возле школы и написала Линди сообщение:

«О боже! Она позвонила мне. Она позвонила! Она хочет с нами встретиться».

Сразу после этого телефон звякнул, и я ожидала ответа Линди: мол, ничего не получится, и кому нужна эта никудышняя мать, и все в том же духе. Но это была не она, а Картер.

Он интересовался: «Ты ведь забрала Кайлу из школы?»

ФИБИ

Вот черт.

Все-таки она это сделала.

Поговорила с Кэт. И ради чего? Проклятие, обещала же себе, что ни при каких обстоятельствах не станет ни искать дочерей, ни разговаривать с ними, ни как-либо вклиниваться со своими тоскливыми историями в их жизни. И вот она нарушила все свои клятвы, кажется, даже против собственной воли. Черт возьми, о чем она только думала?

Почему не выбросила то письмо? Зачем вообще распечатала его?

Потому что оно было написано от руки, вот почему, и она подумала, что ей пишет сестра из Оклахомы или тетка из Калифорнии. Нет, это неправда. Она заметила штемпеля Коннектикута и подумала, что кто-нибудь предлагает взять ученика на уроки вокала или игры на фортепиано. Или выражает свое восхищение ею — иногда такое все еще случается: люди смотрят ее на «Ютубе» и считают нужным сообщить, что группа «Дети звезд» была потрясающей. Ах да какая теперь разница! Главное, что она прочитала письмо.

Открыв его, она испытала дурноту пополам с восторгом.

— Что за идиотские шутки? — произнесла она вслух, сидя в своей безупречно чистой белой кухне. Письма посыпались на пол с внешней стороны двери, и она наклонилась, чтобы поднять их. Мальчик, ждавший маму после занятия музыкой, оторопел, решив, что она разговаривает с ним. Фиби прислонилась к прохладной стене там, где он ее не видел, и читала и перечитывала строки, жадно глотая их, как сласти. Ядовитые сласти.

Итак, Кэт теперь зовут Нина Попкинс. Она взрослая женщина. Фотографию она не вложила. Фиби потрясла конверт, чтобы убедиться. Ничего.

Если она вознамерилась перевернуть жизнь своей матери с ног на голову, могла бы, по крайней мере, прислать свой снимок, чтобы мать узнала, как она выглядит. Но нет. Разумеется, Нина Попкинс ничем ей не обязана.

Внезапно у Фиби разыгралась головная боль.

Вы назвали меня Кэт, и я всегда хотела познакомиться с Вами. Я Вас искала.

Черт!

— Я тебе не понравлюсь, Кэт, — прошептала Фиби. — Живи своей жизнью и забудь обо мне.

Ей без сомнения следовало сразу же выбросить письмо в мусорную корзину. Но тут мать Пола с криком «Э-ге-гей!» затопала по лестнице, и Фиби сунула послание в ящик со всякой мелочовкой.

Вечером письмо захотело, чтобы Фиби его снова перечитала, поэтому она вынула его и прочла еще два или три раза. Кэт делала хвостики на прописных буквах, как учили раньше, до того как все стали писать просто и скучно.

Я всегда искала Вас. Пожалуйста, позвоните мне. Давайте поговорим.

И даже тогда Фиби не выбросила письмо.

Она решила сохранить его еще на несколько дней, на случай если ей придет охота снова его перечитать. Она не собиралась ни звонить, ни как-то иначе откликаться. Конечно же нет, что за глупости. Но, возможно, прежде чем избавиться от этого письма, ей захочется еще раз на него взглянуть.