Книга Руководство для одиноких сердец, страница 84 – Мэдди Доусон

После мытья и массажа головы мы пошли к ее рабочему месту, и Линди стала приподнимать пряди моих волос и изучать их.

— Они вьются, как им заблагорассудится, — сконфуженно пояснила я. В тот день мои кудри совсем пошли вразнос.

— Кератин это вылечит.

— Как у тебя дела? — спросила я.

Линди вздохнула. Много поводов для беспокойства. Хлоя чем-то отравилась, и мать звонит ей каждые пятнадцать минут, чтобы сообщить, что девочку снова вытошнило.

— Бедняжка, — посочувствовала я. — Ты небось места себе не находишь, когда дети нездоровы. Они наверняка заболевают все разом.

Губы ее были плотно поджаты. Чисто деловые отношения.

— Прежде чем мы приступим к кератиновой маске, я хочу отрезать секущиеся кончики, — сказала Линди. — Ты не возражаешь?

— Режь.

— Что, если я подстригу тебя покороче?

— Ты имеешь в виду мужскую стрижку?

— Нет.

— Тогда валяй. Ты же специалист. Я хочу выглядеть как зрелая, но не перезрелая самка человека. А если ты испытываешь какую-то сестринскую ревность, я бы предпочла, чтобы она не отразилась на моей прическе. — Я засмеялась, чтобы показать, что это всего лишь шутка, но Линди даже не улыбнулась.

Она стала подрезать пряди. Я закрыла глаза. Линди стояла так близко ко мне, что я чувствовала ее мятное дыхание, цветочный аромат ее шампуня и что-то еще, возможно саму ее сущность. Я ощущала ее тепло — моя сестра, моя кровная родственница. Настоящая.

У нас были одни и те же родители. Но потом что-то случилось…

Увлекательно об этом думать. Интересно, ощущают ли обычно братья и сестры, что они происходят от одних и тех же людей? Восхищаются ли они этим удивительным совпадением? Никогда не слышала, чтобы кто-то об этом упоминал.

В конце концов я прочистила горло и сказала:

— А у меня есть новости.

Линди не ответила.

— Наша мать звонила мне.

Ножницы в ее руках остановились.

— В самом деле? — тихо спросила она.

— В самом деле. И я довольно долго проболтала с ней.

Молчание.

— Она классная. И знаешь, ведет себя осторожно. О многих вещах просто не хочет говорить, так что беседа то и дело заходила в тупик, но потом возобновлялась. У меня предчувствие, что я на пороге каких-то хороших событий. Что мы станем семьей.

Я стиснула руки, лежавшие на коленях под пеньюаром.

Вздохнув, Линди оглянулась и потом прошептала:

— Нина, она нас бросила. Мы больше не являемся частью ее семьи.

Ну вот опять.

— Но она наверняка попала в трагическое положение.

— Да? И в какое же?

— Не знаю. Она сказала, что не может говорить об этом. Секретная информация.

— Секретная информация? О боже, это невероятно. Вы только посмотрите! Да она сочинила это, чтобы оправдать свои поступки.

— Знаешь, она забавная и такая… настороженная. Похоже, она волновалась, что я хочу ее в чем-то обвинить. Все время повторяла, что она не особо приятный человек. Не скрывает своих недостатков. Очень откровенна.

— Ага. Вот видишь? Так и знала, что она не ангел. Если внимательно слушать и наблюдать, можно многое узнать о людях по их словам и поведению. Раз она признается в этом, значит, так оно и есть.

— А я считаю, что все как раз наоборот. Мне кажется, что так строго относятся к себе только очень хорошие люди — винят себя за малейшую неосмотрительность.

— Лично мне отказ от двоих детей не представляется малейшей неосмотрительностью. — В кармане у Линди зазвонил телефон. — Ну конечно, пятнадцать минут прошло. Привет, мама. Ну как там дела? — Она скорчила мне усталую рожицу и прошептала: — Теперь вырвало Рэззи. — Сейчас я занята, но приду, как только освобожусь. Нет, нет, у меня все прекрасно, а у тебя? Хорошо. Скоро увидимся. — Она опустила мобильный в карман. — Мало мне своих забот. С ума можно сойти.