Книга Руководство для одиноких сердец, страница 90 – Мэдди Доусон

Но я не могла спать. Я смотрела на покрытое морщинами лицо Картера, смятое подушкой, слушала, как он храпит, и злилась на него все больше и больше.

— Картер. — Я потрясла его за плечо. — Картер, нам надо поговорить.

Он рассеянно заморгал, пытаясь сообразить, в чем дело, и наконец сфокусировал взгляд на моем лице. Моем недовольном лице.

— Что случилось? — спросил он. — Что-нибудь с детьми?

И я все ему выложила. Сказала, что когда полицейские посреди ночи снимают болтающегося на веревке подростка со стены, родители не должны просто отмахиваться от этого случая.

— Во-первых, Индиго не болталась на веревке, — ответил он.

— Но собиралась. Именно за этим занятием полицейские ее и застукали.

— Но все-таки она этого не делала, — настаивал Картер.

— А ты ее не отругал, а, наоборот, даже поощрил, — продолжала я. — У меня такое впечатление, что мы отпраздновали тот факт, что она совершила опасный, запрещенный законом поступок.

И тогда я рассказала ему то, что давно должна была рассказать, — о списке «Как стать оторвой». И не забыла упомянуть, что Индиго намеревается в ближайшее время переспать с кем-нибудь, чтобы приобрести опыт.

— Она присматривает подходящего парня для секса! — сказала я. — А ей всего пятнадцать.

Отчасти я боялась, что Картер придет в бешенство, вытащит дочь из постели и закатит ужасную шумную сцену; Индиго скажет, что я ее предала, и прогонит меня, и тогда мы с Картером расстанемся, потому что все вокруг нас рушится. Ну, как это бывает в кино.

Но ничего подобного не произошло. Картер, часто моргая, уставился на меня.

— Ну так. Тут два момента, — медленно и печально произнес он. — Во-первых, успокойся. Я знаю свою дочь, и, уверяю тебя, она не станет ни с кем спать. Подростки примеряют на себя разные маски и чего только не говорят. Нельзя воспринимать все серьезно. Иначе с ума можно сойти. Кроме того, она скучает по матери. Не хочет жить со мной. Она страдает. И помимо прочего — я знаю, что ты не хотела ничего плохого, и понимаю твой порыв, — но заглядывать в чужие записки нехорошо.

— Все это верно, — ответила я. — Но о планах Индиго насчет секса я узнала не из записей, а от нее самой. И раз уж мы об этом заговорили, то Тайлер со своей девушкой иногда прогуливают уроки, приходят домой и запираются в его комнате.

Лицо Картера немного изменилось, но быстро снова приобрело невозмутимое выражение.

— Интимная жизнь Тайлера меня не касается. Его приняли в три хороших вуза, он ответственный человек, а экспериментируют все подростки. Ты ведь хочешь, чтобы они набирались жизненного опыта, Джейн!

Я остолбенела.

— Я Нина, — напомнила я. — Ты разговариваешь с Ниной.

— Извини. Я просто устал. Не придавай этому значения.

— А что, Джейн считала так же, как и я? Потому что, честно говоря, Картер, вынюхивать, конечно, плохо, но иногда полезно знать, что у подростков на уме. Они ведь не понимают, где их подстерегают опасности. Почему бы Индиго не выражать тоску по матери каким-то социально приемлемым способом? Многие плачут или пишут плохие стихи. Зачем разрисовывать стены и потом говорить тебе, что лучше бы я была ее матерью?

— Я думал, тебе это нравится, — ответил он. — Она привязалась к тебе.

— Картер! — Я только что не стучала ему по голове. — Картер, это одни только слова! Индиго провоцирует тебя. Она любит мать и смертельно зла на нее из-за отъезда в Виргинию. Она хочет привлечь твое внимание, хочет, чтобы ты остановил ее, помешал совершить дурные поступки, — а ты отказываешься это делать! Ты плывешь по течению, улыбаешься, включаешь музыку и отмечаешь любое событие как праздник. Что должно случиться, чтобы ты начал действовать?