Книга Магия найденных вещей, страница 146 – Мэдди Доусон

Я отодвигаю в сторонку пакет с лентами.

— Ты имеешь в виду, что, возможно, произошла путаница в документах?

— Да, именно! Если бы все получилось, как было задумано, мы с Робертом поженились бы сразу, и тогда у меня, может быть, были бы свои дети. Ты была бы моим ребенком. – Она смеется. – И все было бы по-другому. – Мэгги выпрямляется, убирает упавшую на лицо прядь волос, выбившуюся из пучка, и чуть ли не робко глядит на меня. – Ну вот так. Просто мне иногда вдруг приходят такие мысли. Наверное, мне надо было бы быть чуточку безответственной. Если бы я забеременела до того, как он поехал в Вудсток… ну он бы и не поехал.

— Конечно, – отвечаю я, проглотив вставший в горле комок.

— Я однажды случайно подслушала, как Хендрикс сказал, что есть как бы команда Мэгги, и есть команда Тенадж. – Она опять выпрямляется, держась за поясницу. – Но если бы я была вашей мамой, то и не было бы никаких двух команд. Моя команда была бы единственной.

Мне становится стыдно.

— Ты нас прости, – прошу я. – С нами, наверное, было трудно.

Она пожимает плечами.

— Это в принципе трудно – быть мачехой. Ты себя видишь спасительницей, ты уверена, что не станешь злой мачехой из сказки, потому что ты не такая и хочешь только добра. А потом вдруг ловишь себя на том, что орешь благим матом, и на тебя смотрят с ненавистью и страхом, и ты понимаешь, не можешь позволить себе ошибиться – ни в чем. Ты ненастоящая мама, и никто не дает тебе права на ошибку.

— Ох, Мэгги. Ты и правда старалась. А мы были слишком жестокими. Я была слишком жестокой.

— Да, – отвечает она с хриплым коротким смешком. – Так и было. Впрочем, я тоже была далеко не подарок. Но теперь все иначе. Мы вместе. Мы все пережили и справились. И что самое смешное… я сумела преодолеть свою злость и обиду. Мне досталась вся самая трудная работа по воспитанию детей, а она беспечно порхала по жизни и была идеальной, потому что ее не было рядом. Так что… прогресс налицо. Это я наблюдала за вашим взрослением, сидя в первом ряду. А она все упустила.

— Да, так и есть, – с грустью в голосе произношу я.

Я смотрю на нее и действительно вижу ее настоящую, прямо передо мной. На ее лице застыла боль, во взгляде – печаль. На ней мешковатые синие джинсы, которые ей чуть-чуть коротки, старые заношенные кроссовки и серая кофта. Она выглядит очень уставшей. Вообще все на этом чердаке внезапно кажется грустным, уставшим и зыбким, словно все это может исчезнуть в любую минуту, – и мое сердце щемит от внезапно нахлынувшей нежности.

— А потом настал день, когда она тоже тебя подвела. Когда ты сбежала в Вудсток. В кои-то веки тебя подвела она, а не я. У меня было чувство, что именно в этот день ты стала по-настоящему моей дочерью. – Мэгги тихонько смеется.

Я молчу, но кровь оглушительно стучит в висках.

— Ты до сих пор с ней не общаешься, да? После того, что она сотворила?

Глядя в сторону, я отвечаю не сразу:

— Ну…

Я чувствую, как она переминается с ноги на ногу. Мое молчание само по себе было ответом, который неприятно ее поразил.

— Ясно. – Она открывает очередную коробку, ей явно неловко. – Ну, что ж… Я думала, после всего, что случилось, ты…

Я перебиваю:

— Ты же ее знаешь. Время от времени она появляется, как чертик из табакерки. Нежданно-негаданно. Иногда она мне звонит. Все такая же непредсказуемая и внезапная! – Я смеюсь, чтобы показать, как мало это для меня значит, но ее не обманывает мой смех.