Книга Магия найденных вещей, страница 89 – Мэдди Доусон

«Они просто не знали, что со мной делать» – так всегда говорил Джад, пожимая плечами. Он никогда не обижался на молчаливую сдержанность родителей. Но все равно проводил много времени в моем доме. Где люди знали, для чего нужны дети.

— Так что насчет лета? – спрашивает он теперь.

— Да, летом отлично. Значит, ты собираешься всем рассказать, что мы женимся?

— Ну… да. В смысле, а почему бы и не рассказать? Ты же не против?

— Не против. Я просто хотела узнать, что именно ты собираешься говорить, когда тебя спросят, почему мы женимся.

— В каком смысле? Никто не спрашивает у людей, почему они собираются пожениться.

— В нашем случае могут спросить. Мол, с чего бы мы вдруг собрались пожениться после стольких лет.

Он смеется.

— Фронси, что, собственно, ты пытаешься мне сказать?

— Я не знаю. Главное, чтобы у людей не создалось впечатление, будто мы неудачники. Будто мы не нашли ничего лучше и решили довольствоваться друг другом. Мне не нравится быть утешительным призом.

— Фронси, Фронси. Сколько раз мне тебе повторять? Это они неудачники! У них, наверное, у всех на быстром наборе номера адвокатов по делам о разводе, потому что вся их любовь прошла давным-давно. Хендрикс рассказывал мне по дороге, что у него на работе у трех женатых ребят романы на стороне. У трех! Как-то оно многовато, тебе не кажется? Повсюду свирепствует недовольство и неудовлетворенность.

— Да, наверное, – соглашаюсь я.

— Выше нос, Фронси. Поверь мне на слово. Мы – предвестники будущего. После нас все захотят отказаться от сценариев романтических комедий и будут жениться на тех и выходить замуж за тех, с кем они нашли общий язык и с кем точно смогут ужиться.

Телефон тихо тренькает. Мне звонит кто-то еще. Я смотрю на экран – конечно, это Тенадж.

— Мне надо идти, – говорю я Джаду. – Позже поговорим. Передавай всем привет.

Я принимаю второй звонок и слышу в трубке бархатный мамин голос:

— О! А я уже испугалась, что меня снова отправят в застенки голосовой почты. Это же ты? Настоящая?

— Да, это я. Настоящая.

— Есть минутка поговорить?

— Да, но только минутка.

— Чем ты так занята? Ты сейчас где?

— В Чарлстоне, в Южной Каролине. В отеле, у себя в номере. Готовлюсь сопровождать автора на встречу с читателями.

— Ого, – удивляется она. – Давненько ты не выдавала мне столько сведений о себе.

— Ну да. Я забыла про всяческую осторожность. Ты чего мне звонишь?

— Чего я звоню? Хотела с тобой поделиться прикольной новостью. Я теперь состою в кабаре-группе и сегодня вечером буду петь в Бруклине.

— В Бруклине – в смысле, в Нью-Йорке?

— А есть какой-то еще другой Бруклин? Нет, я серьезно. Я буде петь в большом городе. И я подумала, что ты где-то рядом и не занята… то, возможно, захочешь встретиться.

— Ну… я сейчас в другом городе.

Наступает долгое молчание. Я теперь на стороне Мэгги, так и вертится у меня на языке. Я уже не подпаду под твое обаяние.

— Слушай, – говорит она, как будто прочитав мои мысли. – Просто дай мне сказать. Во-первых, я сейчас практикую радикальное прощение. На днях я поняла, что мы с тобой так крепко связаны, что никогда не потеряем друг друга. И эта мысль наполняет мое сердце счастьем. Да, я тебя подвела, но я очень сильно по тебе скучаю. И еще. То сообщение от Вселенной, которое я тебе передала… где говорится, что ты совершаешь большую ошибку… Надеюсь, оно тебя не расстроило. Но я чувствовала, что должна была тебе рассказать.