Книга Магия найденных вещей, страница 91 – Мэдди Доусон

И я сказала:

— Слушай, пап. Миссис Спеккеле говорит, что у меня лучший предэкзаменационный балл во всем классе и мне нужно подавать документы в университет.

Какая же я была дурочка.

Ответом было угрюмое молчание. Я размышляла, стоит ли рассказывать ему остальное: что мы с миссис Спеккеле уже заполнили бланк заявления на поступление в Нью-Йоркский университет и что мы каждый день обсуждаем, в какие еще универы мне можно подать документы. Я хотела жить в Нью-Йорке и стать известной писательницей. «Мечтай по-крупному», – говорила она. Эти слова были написаны на плакате на мятно-зеленой стене ее кабинета. У меня были одни пятерки по всем предметам и почти идеальный результат на предварительном экзамене по выявлению академических способностей, а сам экзамен я должна была сдавать уже через две недели. По словам миссис Спеккеле, я была просто мечтой всякого школьного консультанта по профориентации. Мы с ней обсуждали преимущества маленьких университетов перед большими, специальных учебных программ перед общеобразовательными, Нью-Йорка перед Калифорнией, как будто передо мной и вправду были открыты все дороги. Моя учительница английского сказала, что напишет для меня такое рекомендательное письмо, что «все встанут на уши». Она говорила, что я писатель. Потенциально великий писатель.

В кабинете профориентации я сидела такая счастливая и мечтала по-крупному, и мне ни разу не пришло в голову, что моим мечтам не суждено сбыться. Все казалось возможным, когда я беседовала с миссис Спеккеле в ее кабинете с мотивирующими плакатами. В том кабинете я была совершенно другим человеком: редактором школьной газеты, настоящим писателем, успешной творческой личностью. Я буду жить интересной, насыщенной жизнью, общаться с другими писателями, обсуждать с ними свои работы, ходить на литературные чтения. Я поселюсь в крошечной квартирке в Гринвич-Виллидже, буду писать целыми днями, а по ночам ходить в клубы. В спальне я повешу плакаты с изображением нью-йоркских небоскребов на фоне вечернего неба. Мне уже не терпелось уехать в Нью-Йорк, сбежать из нашего дурацкого фермерского городка.

Папа тряхнул газетой и сказал тихим спокойным голосом:

— Ты не будешь поступать в Нью-Йоркский университет.

— Почему?

— Потому.

— Из-за денег? Миссис Спеккеле уверена, что мне можно рассчитывать на стипендию…

Он отложил газету и посмотрел на меня. У меня сжалось сердце. Его взгляд говорил: «НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ ЭТИ ГЛУПОСТИ».

— Потому что любое образование можно получить и здесь.

Папа поднялся из-за стола. Он был крупным, высоким мужчиной, с коротко стриженными темными волосами и голубыми глазами, отливавшими сталью. Обычно унылый, несчастный и тихий, он умел выглядеть грозно, когда было нужно. Так он спорил с людьми: выпрямлялся во весь свой рост и возвышался над ними. За столько лет я не раз наблюдала, как он командует работниками на ферме.

— Какая тебе разница, где я буду учиться, если мне дадут стипендию? – Я перевернула оладьи на сковороде и оглянулась на него. Его глаза потемнели, как небо перед грозой.

Хендрикс у него за спиной делал мне знаки, мол, не надо. Лучше молчи.

Но я лишь покачала головой.

— Даже странно, что мне приходится объяснять тебе элементарные вещи, – сказал отец. – У тебя здесь прекрасная жизнь. У тебя ферма. Твоя ферма, твоя земля. Эта ферма – наследие нашей семьи и ее средство к существованию. Она принадлежит и тебе тоже по праву рождения, и ты обязана ее сохранить. Твои предки трудились до седьмого пота и жертвовали собой ради этой земли.