Книга Магия найденных вещей, страница 94 – Мэдди Доусон

Его лицо было красным и блестело от пота. Волосы прилипли к вискам, глаза буквально метали молнии. Он швырнул конверт на пол, подошел к кухонной раковине и принялся демонстративно мыть руки.

Я наблюдала за ним, скрестив руки на груди.

— Мне просто хотелось проверить.

— Что проверить? Узнаю я или нет? Передумаю или нет? Что, по-твоему, сейчас должно было произойти?

Я смотрела на конверт на полу. Большой и толстый конверт с обещанием прекрасного будущего. Если тебя не примут, говорила миссис Спеккеле, то пришлют коротенькую записку на одной страничке, где будет сказано, что при огромном количестве достойных абитуриентов… бла-бла-бла… Но если ты пройдешь, то сразу же отправят все материалы с учебными планами и прочими документами. Ее глаза горели, когда она мне об этом рассказывала.

Получается, меня приняли. Мне хотелось поднять конверт, посмотреть, что там внутри. Может быть, мне предложили стипендию. Я так жаждала новостей о своей новой жизни. Потому что доподлинно знала: что бы ни говорил папа, я уже приняла решение. Мне надо было уехать. По-другому – никак.

— Хочешь его прочитать? – спросил он, проследив за моим взглядом. – Бери и читай, если хочешь. Но ты все равно никуда не поедешь. Нью-Йорк – опасное место для юной девушки. Мы – фермеры. Мы – нью-гемпширцы. Может быть, я недостаточно понятно объяснил это раньше. Мы не из тех, кто бросает свое наследие и переезжает в Нью-Йорк. Выбрось из головы свои глупости. У нас есть ферма.

— Мэгги окончила университет, – заметила я. – Пока ты жил в Вудстоке… со мной и Хендриксом… Мэгги поехала в Бостон получать высшее образование.

Он обжег меня яростным взглядом. Его лицо так напряглось, что казалось, оно сейчас лопнет.

— Ты! – сказал он. – Не смей рассуждать о вещах, о которых не знаешь! Марш в свою комнату.

— Это все потому, что ты сам стремился отсюда сбежать, – бросила я. – Банни мне рассказала, что ты не хотел оставаться на ферме и жутко злился, когда тебе пришлось вернуться. Она говорила, что ты хотел стать музыкантом. А теперь просто срываешь свою злость на мне. И пытаешь уничтожить мою мечту.

Он шагнул ко мне, и я испугалась, что сейчас он меня ударит.

Раньше он никогда нас не бил, но все когда-то бывает впервые.

Однако папа сдержался. Посмотрел на меня. Он улыбнулся, но глаза его оставались холодными и стальными, на скулах играли желваки.

— Я не собираюсь ничего обсуждать. Ни в какой Нью-Йорк ты не поедешь. Ты останешься здесь, будешь работать на ферме, а если хочешь учиться дальше, поступай в местный муниципальный колледж. И точка.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он говорил с такой яростью, что капельки его слюны летели мне прямо в лицо. Я дрогнула, но устояла.

Хотя я уже чувствовала, как внутри расползается знакомое оцепенение.

Мир как будто замедлился, время застыло.

Отец немного понизил голос. Его глаза стали темными, непроницаемыми, и он ткнул пальцем в воздух.

— И еще ты наказана до конца учебного года. Все отменяется: выпускной бал, школьный спектакль, выпускной альбом, вечеринки. Вот что бывает, когда дочь ведет себя подло и действует втихаря за спиной у отца. Ты научишься отвечать за свои действия.

— Роберт… – тихо произнесла Мэгги, стоявшая в дверях.

Но он вскинул руку: мол, замолчи. Папа даже и не взглянул в ее сторону. Он смотрел на меня, как кобра на мангуста.