Книга Бруклинские ведьмы, страница 21 – Мэдди Доусон

— Я думаю, сегодня его просто накрыло серьезным приступом паники, вот и все, — говорю я ей. — Наверное, потому, что он пил слишком мало воды. И в любом случае он уже попросил прощения, так что, полагаю, у нас все будет нормально.

— Правда? — спрашивает она. Ее глаза моргают. — Ладно. Тогда давай будем считать это официальной версией.

— Мы все обсудили на лугу и собираемся поехать на медовый месяц, и это хорошо. Нам всегда хорошо, когда мы вместе путешествуем, а когда вернемся, снова начнется наша обычая совместная жизнь, мы же уже и так живем вместе. Мы остепенимся… — Я замолкаю, вспомнив, как ей не нравится сама идея насчет того, чтобы остепениться.

Бликс кладет ладонь мне на руку и говорит:

— Ну, все действительно будет хорошо, дорогая, хотя, может, и по другим причинам. Надеюсь, ты меня выслушаешь, потому что это не займет много времени. Тебе нужно забыть все, что говорит общество насчет жизни и ожиданий, и не позволять никому заставлять тебя притворяться. Ты хороша такая, какая есть, — ты меня слышишь? У тебя много дарований. Много-много дарований.

К собственному ужасу, я ударяюсь в слезы:

— О да, конечно. Я просто фантастичная. Нужно быть запредельно фантастичной, чтобы в день свадьбы твой парень раздумал на тебе жениться.

Бликс улыбается и гладит меня по щеке:

— Ну-ну. Не надо брать на себя вину за то, что он повел себя как козел. У тебя впереди такая большая жизнь, Марни! Тебе уготована длинная, содержательная, полная любви песнь жизни! Не стоит переживать из-за этого парня, поверь мне.

— Не думаю, что мне хочется длинной жизни! — навзрыд выкрикиваю я, и она со словами «Ну-ну-ну» прижимает меня к своей большой мягкой груди, и мы начинаем покачиваться, вроде бы как под играющую внутри нас музыку, а может, и нет. — Я хочу быть просто обычной, — бормочу я в ее шарфы и бусы. — Могу я стать обычной?

— Ох, девочка моя милая, господь с тобой! Нет, ты не можешь стать обычной. Боже мой, конечно нет. У меня такое чувство, как будто я стою перед прекрасной, величественной жирафой, которая говорит мне: «Почему я должна быть жирафой? Я не хочу больше расхаживать в таком виде». Так уж обстоят дела: ты замечательная, чудесная жирафа, и твоя жизнь приведет тебя в удивительные места. — Она прижимает меня к себе, а потом выпускает из объятий. — Знаешь, иногда мне хочется, чтобы моя жизнь не подходила сейчас к концу, и я могла еще побыть тут, просто чтобы увидеть твои свершения. Все-все.

— Погодите. Что вы такое говорите насчет конца жизни? Вы умираете? — Я промокаю глаза носовым платком, который она мне протянула.

На ее лице появляется странное выражение, и я начинаю жалеть о своем вопросе. Конечно, Ноа говорил мне, что ей восемьдесят пять. С какой стороны ни посмотри, а конец жизни близок.

— Так, госпожа жирафа, послушай-ка меня, я пришла сюда попрощаться с тобой, потому что мне уже пора возвращаться к себе в гостиницу, — говорит она. — Мой самолет рано утром, а Хаунди позвонил мне и сказал, что пригласил к нам на ужин с омарами человек двадцать. Он ничего не может с собой поделать. — Потом она улыбается. Ветер несет по воздуху несколько искр. — А ты, — продолжает она, — малое дитя, тебе предстоит совершить несколько чудес. Пожалуйста, постарайся ради меня помнить об этом, хорошо? Этот мир нуждается в твоих чудесах.