Книга Бруклинские ведьмы, страница 62 – Мэдди Доусон

Ладно, в основном их примут ребята-медики.

Ну и я тоже тут. Никто вроде бы не собирается повернуться ко мне со словами: «Э-э, мисс, не будете ли вы так любезны выйти из машины? Непохоже, чтобы у вас был допуск к деятельности подобного рода, не так ли? Вы сдавали акушерский тест? Нет? Тогда простите, но вам придется уйти».

Но я же ничего в этом не смыслю! На самом деле, я даже не знаю, что нужно прочесть, чтобы подготовиться к таким вещам. Это как во сне, когда ты выбираешь какой-то предмет для изучения, потом забываешь об этом и не выполняешь домашних заданий, а потом осознаешь свою ошибку, но ее уже поздно исправлять…

— АААРРРУУУУУУУГХГХГХГХ, — сипит моя сестра.

Я беру ее за руку, а когда смотрю вниз, то вижу макушку детской головки, которая типа вылезает из нее.

— Прорезалась головка, — сообщает Джоэл. — Поразительно, правда?

Лицо сестры покрасневшее, искаженное, глаза зажмурены. Мне в голову приходит идиотская мысль — Натали придется не по вкусу, что она не придерживалась своего изначального плана родов. Когда дело касается подобных вещей, она делается ужасно настырной. Тут сестру захлестывает очередной схваткой, она кричит, хватает меня за руку и так сильно стискивает ее, что я почти уверена: к среде пальцы у меня посинеют и отвалятся.

Джоэл инструктирует ее насчет того, как она должна тужиться: «Давай еще разок, сильно, хорошо, ровно!» — и тут, о боже мой, крохотный человечек, серенький, испещренный пятнами и покрытый чем-то, похожим на творог, выскальзывает наружу, направляемый одетыми в перчатки опытными руками Джоэла. Младенец! О мой бог, это малюсенькая девочка! С открытыми глазками, которые смотрят по сторонам! И маленькими, крепко сжатыми кулачками, и ножками, прежде подогнутыми, а теперь выпрямленными, она брыкается, кричит, дышит, как настоящая чемпионка. Джоэл держит ее на согнутой руке.

Я перевожу взгляд на Натали. Ее глаза блестят от слез, и по моему лицу текут влажные струйки. Мое сердце пустилось в галоп, а руки выглядят так, будто кровь вот-вот выступит в тех местах, где в них впились полумесяцы ногтей Натали.

— Хорошо сработано, — мягко говорит Джоэл. А Маркус улыбается и стягивает перчатки. Оба они так невозмутимы и собранны, что словно впрыскивают спокойствие в воздух. Это как любовь в чистом виде, и я снова слышу этот голос: «Ты любима, с тобой все будет в порядке». И моя племянница — Амелия Джейн — теперь смотрит на мир большими, синими, как море, глазами и издает тихие протестующие писки, ее малюсенькое тельце в один миг розовеет, будто омытое лучами какого-то космического света. У нее темная челочка, и маленькие ручки-ножки, и пальчики на них — вся самая важная оснастка, — она насторожена и явно что-то знает. Ее затуманенные глаза встречаются с моими, и вот я уже очарована, ошеломлена, я думаю: «Как такое может быть? Как получается, что подобные события каждый день происходят вокруг нас, — а мы идем себе преспокойно по жизни, как будто в этом нет ничего необычного?»

Двое медиков заняты какими-то рутинными медицинскими процедурами, они обмывают Натали. прикрывают ее. Джоэл вручает мне малышку, и я немедленно пугаюсь. Мне! Вы это серьезно? Я озираюсь по сторонам и выхожу из транса. Ого! Мы находимся в скорой помощи, которая стоит на автомобильной стоянке возле приемной стоматолога. Снаружи сигналят машины, доносятся голоса людей, которые проходят мимо нашей машины и ни о чем не знают. Где-то там, снаружи, Джереми; интересно, он уже поднялся в свой кабинет, чтобы облегчить кому-то боль в пояснице?